Я украдкой взглянула на Андерса, увлеченно читавшего книгу. Он был похож на непоколебимую гору, на остров надежды и утешения, бросая свет в темноту.
— О чем читаешь? — Нарушила тишину я.
Он ответил не сразу, медленно прикрывая книгу, но зажав палец между страниц:
— О семье фермеров, разорившихся от засухи. Они отправились на поиски лучшей жизни, как и тысячи других, правда столкнулись только с большими проблемами.
— Кажется, припоминаю такой сюжет, и как?
— Довольно неплохо, но не лучше, чем поговорить с тобой, — улыбнулся он, полностью закрыв книгу.
— Я просто не могу отделаться от одной мысли, — мне было ужасно неловко делиться этим, ощущая страх и слабость, но слишком проницательный и мягкий взгляд Андерса заставил продолжить, — как мы скажем все Молли?
— А что, если она его уже забыла? — Предположил он без всякого цинизма, — не смотри так, такое случается, ты это прекрасно знаешь. Идет война, порой люди кидаются в объятья вовсе не из высоких побуждений, увы.
— Но она не такая, — слегка потерянно произнесла я, — не может она быть такой.
— Скорее всего, но мы не знаем наверняка.
Я прикусила губу, начав постукивать ногой, — тогда это еще хуже.
— Как посмотреть.
— Ты говоришь, как злодей.
— Нет, милая, я просто предполагаю разные варианты, и, если она о нем уже забыла, его сердце не будет разбито, и ты не увидишь страданий лишний раз.
— Лучше бы она разбила ему сердце, но он был бы здесь, а уж ее слезы я как-нибудь вынесу.
Андерс подвинулся ближе, целуя меня в лоб:
— Ты все вынесешь, я не сомневаюсь.
— Скажи, что ты говоришь про нее так не серьезно.
— Конечно, нет, она отличная девушка.
Я выдохнула, его слова могли быть колючей, как проволока правдой, такие ситуации совсем не редкость, но эту мысль мне получилось прогнать. Будет, что будет, смирилась я.
— Уже завтра мы будем засыпать дома, не могу поверить, — произнес Ниссен, меняя тему.
— Как думаешь, как долго еще будет идти война?
— Пару лет, уверен, осталось еще немного.
— И где же мы будем эти пару лет…
— Помнится, я знал Эдит, которая живет одним днем, не думая о таких вещах, — Андерс привычном жестом поправил очки.
— Кажется, ее больше нет, теперь Эдит волнует завтрашний день. Это плохо?
— Я так не думаю, — он обнял меня, поглаживая по голове, оставляя поцелуи на волосах, — наверное, это очень о многом говорит теперь.
Я не стала задавать вопросов, желая самой отправиться на поиски ответов, пусть не сегодня, но рано или поздно, я проведу черту между прошлой и нынешней мной, помирю их и посажу за стол переговоров, а сейчас я буду именно той Эдит, которой меня сделало море, сотканной красной нитью из людей вокруг, собранной с любовью.
Утро последнего дня я встретила так и не сомкнув глаз. Я нервничала, внутри все громыхало и клокотало. По такому случаю, я надела ту самую юбку, в которой впервые поднялась на борт словно тысячу световых лет назад. Честер и Андерс пришвартовывали корабль. Я стояла рядом с Энтони, ободряюще подмигнувшем мне, он пообещал навестить нас, звонить каждую пятницу и не пропадать, попросив того же взамен.
— Не говори глупости, Барч, — цокнула я, — мы почти семья, а ты просишь тебя не забывать, как будто это возможно.
Он улыбнулся, одобряя мои слова.
На берегу уже стояли машины, готовые доставить нас обратно в штаб. Одна из них когда-то подвезла меня сюда, тогда стояла чудесная погода и я была готова ко всему, по крайней мере, я была в этом твердо уверена.
Энтони помог мне спуститься с корабля, пока остальные выгружали чемоданы. Стоило мне вдохнуть лондонский воздух, как сердце сжалось, словно уменьшаясь в размере, а затем забилось быстро, увеличиваясь в несколько раз.
— Эй, мы сделали это, — прошептал Энтони.
— Кажется, да, — я дернула уголком губ, — надеюсь, маленькие мы довольными нами.
— Точно могу сказать, что они даже горды.
— Чувствуете этот запах, — Бен подошел к нам, — рыба, — сокрушенно заключил он, вызвав у меня улыбку.
Из машин вышли шофера, помогая убрать багаж, они были похожи друг на друга, как три брата, одинаково одетые в черные пальто, в белых перчатках и с одинаковым выражением непроницаемых, слегка угрюмых лиц.