— Пора, — сказала я, подходя к одной из машин.
— До встречи через пол часика, — хмыкнул Честер, усаживаясь в автомобиль, он открыл окно, закуривая.
Андерс открыл мне дверь, а затем сам сел рядом. Раздался выхлоп и машины покатили по улицам.
В этой истории еще не было конца, который казался порой таким близким. В ней было много запятых и восклицательных знаков, но ни одной точки. Возможно, завтра я проснусь у себя дома, а доктор заботливо сожмет мое плечо и скажет:
— Деточка, у вас наконец-то прошел жар.
А я начну спрашивать, где некий Андерс Ниссен, вызывая у врача лишь жалостливую улыбку:
— Вам все приснилось, милочка.
А может быть я проснусь в самом красивом месте на земле, где вместо гудения жизни слышен лишь крик чаек, но проснусь одна и променяю все золото мира, дом с красной крышей и море у моих ног, на то, что уже успела выучить о любви.
Вывод лишь один – где бы я не открыла глаза, я буду верить до последнего, что окажусь там с ним. Сняв броню и сложив оружие однажды, возвращаться назад не захочется, пусть лучше с нами случится нулевая точка и мы шторм и вынесем удары плетью, чем не встретимся никогда.
В кабинете было накурено и холодно. Мартин встретил нас, пожимая руки, рассыпая поздравления и благодарности.
— Что ж, добро пожаловать, — улыбнулся Ллойд, — признаться, я очень рад и удивлен, что все закончилось успешно.
— Почти успешно, мы потеряли Рики Кокса, — поправил его Честер.
— Мне жаль, — лицо Ллойда на долю секунды действительно отобразило тень сожаления, но он был не их тех, кто подолгу хоронит павших. — Есть раненые?
— Да, я.
Мартин кивнул, — пройдемте, я провожу вас к фельдшеру, а с вами обо всем поговорит Ллойд, — кинул он через плечо остальным, прикрывая за нами дверь, — расскажите, что случилось. По полученным данным, мы поняли, что вас раскрыли, но вам удалось опередить нападение на ячейку.
— Да, что еще вам сказать?
— Как вас ранило?
— Пуля попала сюда, — я показала на бок, — во время нашей попытки угнать корабль.
— Где вы раздобыли столько взрывчатки?
— Сделали сами.
Мартин улыбнулся, как полакомившейся кот, — Эдит, вы достойная и очень способная ученица.
— У меня были хорошие учителя.
— Я дождусь вас здесь, и, миссис Уилкинс, я выдам вам отличный отпуск, обещаю.
— Спасибо, — я толкнула дверь, окунаясь в мир стерильных запахов.
Доктор оказался тучный пожилой мужчина, он оторвался от изучения медицинских карт, довольно бурно среагировав на мою рану, словно все это время ожидал пациентов с реальными проблемами, а не просто заблудших душ, ищущих, где бы проверить зрение, чтобы остаться на службе.
— Да что вы говорите! — Всплескивал он руками, всякий раз, как я открывала рот, — надо же, — качал он головой.
Он надел перчатки, осматривая мой бок:
— Ну, жить точно будете, правда, еще поболит. Вот что я вам скажу, выполняйте дыхательную гимнастику, старайтесь дышать поглубже и все пойдет как надо.
— Благодарю, — я села, натягивая свитер, пока он что-то писал в справке.
— Кстати, передайте тому, кто достал вашу пулю, он ювелир и гений, медицина потеряла очень хорошего хирурга.
— Обязательно, — улыбнулась я, — он будет рад это услышать.
Мартин, как и обещал, ждал меня на кушетке перед кабинетом. Весь обратный путь он задавал вопросы, а я подробно снабжала его информацией. Изредка попадались знакомые лица, здоровающиеся и задерживающие взгляд на секунду дольше положенного.
— Вы звезды сегодня, — прокомментировал Мартин, подметивший ажиотаж, витавший в стенах.
В кабинете разгорелась яркая полемика, от чего Ллойд даже утирал лоб платком, он умоляюще посмотрел на вошедшего друга:
— Разберись с ними сам.
— Позвольте опередить ваши вопросы, на все готов сказать «да».
Честер повеселел, крутя между пальцев сигару:
— Мне нравится такой подход, но давайте обсудим детали.
— Согласен, но тот, кто готов отправиться на заслуженный покой может идти, если у него нет вопросов, а если есть, вы знаете где меня найти в любое время.
Андерс поднялся с места:
— Благодарю, джентльмены, я узнал все, что хотел, где могу найти свою машину?
Знакомство с новой жизнью
Оставляя позади территорию штаба, я все-таки дивилась человеческой натуре, на что она порой способна, какие сложные происходят внутри нас процессы, когда в радостный миг хочется плакать, а в моменты печали смеяться. Наверное, я не смогу до конца это понять, кто нас такими задумал и почему. Одно мне совершенно ясно, самое большое счастье в мире – держаться за кого-то, так гораздо проще твердо стоять и не бояться падать.