Дома я скинула сапоги, с наслаждением упав на диван. Андерс сел рядом, положив мои ноги себе на колени, он раскрыл книгу. Приятно хрустнул корешок, словно, открылась дверь в неведомые дали. Он картинно кашлянул, поправив очки повыше. Голос его обволакивал мое сознание, всецело унося за собой в страну великанов и городских легенд о рыжеволосых ведьмах, с каждой оставленной позади страницей в комнате появлялись новые гости: заблудшие рыцари, гневные короли, старые звездочеты в длинных мантиях, прекрасные принцессы, в волосы которых вплетены бутоны роз.
Я смотрела на его внимательное лицо, слышала пленяющий голос и, словно, поднималась над землей, уносилась прочь в другое время. Я гадала, нашли бы мы друг друга в другом веке, разглядела бы я его огромное, доброе сердце сквозь блестящие доспехи. Андерс был невероятно красив, и сейчас, окруженная столькими свидетелями любви, я чувствовала трепет. Он был похож на первые секунды любимой песни, которую ты так долго не слышал, на поцелуи влюбленных на вокзале, встретившихся после долгой разлуки, на капли дождя в самый жаркий день, он был как сладкий сон, пушистый шарф, в котором прячешься от ветра.
Вместе с тем, я блуждала по просторным коридорам замка Хевер, из-за угла подглядывая за жизнью маленькой Анны Болейн, она еще не знает, что ей уготовано войти в историю, стать женой короля и быть казненной, не опустив гордой головы перед лицом гибели. Я шла все дальше, поднимаясь по дубовой, резной лестнице туда, куда вел меня голос Андерса и его история, не лишенная трагизма, но одетая в безупречное платье кровавого цвета.
Андерс остановился, призраки растаяли в воздухе, как только чиркнула спичка, они превратились в сигаретный дым. Я все еще висела, застигнутая врасплох, между двумя мирами.
— Как тебе истории?
— Грустные и прекрасные, — не сразу отозвалась я, — мне нравится, как в книге смешивается сказка и быль.
Андерс улыбнулся, — кажется, ты можешь захватить с собой одну из них в паб. Местные обожают всякие байки.
— О, тогда я им точно понравлюсь.
— Ты бы и так им понравилась.
Я улыбнулась, смущенно переведя взгляд к полкам над камином. На них стояли всякие безделушки и фоторамка, с которой улыбалась вся семья Андерса:
— Когда ты последний раз видел родителей?
— Давно, как погиб брат, я сразу ушел из дома, и вот с тех пор я где угодно, только не в Дании, но до недавних пор, мне не хотелось возвращаться.
— А что поменялось?
Андерс вырисовывал большим пальцем круги на моих коленях, — теперь мне есть что им рассказать.
Я вскинула брови, неужели в его яркой жизни не было моментов, которыми можно с гордостью поделиться.
— Я имею ввиду, что могу вернуться не один, это их правда обрадует.
— То есть ты подготавливаешь меня к знакомству с твоими родителями?
Он улыбнулся, — ты уже готова.
Я подвинулась ближе, поправив пару вьющихся прядей, упавших ему на лоб, — должна тебе признаться, я искренне боюсь викингов, а оказаться в их окружении уж тем более.
Андерс рассмеялся, — не представляю, с какими мыслями ты засыпаешь рядом со мной.
— С огромным желанием проснуться. — Ответила я, поднимаясь с дивана, но Андерс успел поймать меня за руку, утягивая назад.
— Значит, я внушаю тебе страх, и ты идешь наперекор ему каждый день?
— Ты всем внушаешь страх.
— Ложь, — просто сказал он, целуя меня, — ты такая отличная разведчица, но врать не умеешь.
— Кстати, тебе стоит сказать мне «спасибо», за то, что спасла тебя от вечера в компании соседей.
Андерс поднял брови:
— И обрекла стать вышибалой? Ну, уж точно, помогла. Все сама придумала, меня втянула, а я должен говорить «спасибо».
Я улыбнулась, кивая головой в знак согласия, а Андерс лишь тяжело выдохнул.
Сумерки медленно брели по городу, заглядывая в окна. Мы собирались в паб, я укуталась в длинный шарф, от чего мне становилось жарко пока я ждала в прихожей викинга:
— Ты скоро? Не хорошо как-то выходит, что прихорашиваешься ты, а не я.
Андерс спускался по лестнице, одетый в коричневые брюки с подтяжками и рубашку, рукава которой он закатал. От него пахло одеколоном. Про себя я улыбнулась, тешась мыслью, что приду с таким кавалером.
Вечером город казался едва реальным, фиолетовая блестящая пелена сумерек обволакивала улицы, спускаясь с неба и выходя из леса. В пабе уже вовсю кипела суета, как в портовом городе, служившим нам убежищем от шторма, разве что, вокруг все были простые работяги и фермеры, не блестевшие погонами на форме.