Но я ещё никогда не чувствовала себя так, как на репетициях. Словно раньше я была рыбой без воды, которая беззвучно открывала рот, хватая воздух, а потом меня вдруг запустили в аквариум.
Когда я брала в руки микрофон и включалась музыка, всё менялось. Я не испытывала стеснения, как в классе, когда меня вызывали к доске. Мне даже, наоборот, нравилось, если на меня смотрят. Но больше всего я любила момент, когда закончился проигрыш и нужно поймать мгновение, чтобы вступать, включать голос.
Мне нравилось брать ноту за нотой – выше, выше, точно забираешься в гору, но тебе это совсем не трудно. С каждым новым шагом всё легче и легче дышать, потому что воздух здесь свежий и чистый. А остальные там, внизу, смотрят удивлённо и с восхищением – как это у неё получается?!
С Владусом было легко. Хотя добряком его не назовёшь. Он, скорее, был строгим. Немногословный, сдержанный, но, когда я начинала петь, лицо его менялось. Оно уже было не гипсовым, а скорее, из пластилина – мягким, податливым. Все углы сглаживались. Владус кивал в такт музыке, и ноздри его расширялись, как будто он пел вместе со мной, не открывая рта.
А может, так хорошо было не из-за музыки?
С Эмилем мы по-прежнему почти не виделись. Если Сергей Горелов оказывался всегда и везде – на каждой перемене, в каком бы кабинете мы ни занимались – его всегда было много. Он громко шутил, сам хохотал, задевал одноклассниц, препирался с учителями. То Эмиль был невидимкой. Если мне удавалось увидеть его хотя бы один раз за день, то день я считала удачным. Но даже когда встретить его не получалось, мне хватало просто знать, что он есть. От мыслей о нём всё внутри наполнялось, и рыбке в аквариуме хотелось плыть быстро-быстро, махая крыльями-плавниками.
Глава 10
Камни с неба
В среду я проснулась раньше будильника с противным чувством тревоги. Сглотнула и поняла, что першит в горле. Катастрофа! Если у меня начиналась простуда, это надолго. Сначала будет болеть горло, потом добавится кашель и сопли на месяц…
Я побежала на кухню и стала рыться в аптечке. Я не слышала, как вошла мама.
– Вера, что случилось?
– Горло, – виновато сказала я. Потому что знала, как не понравится ей новость о том, что я заболела.
– О-о-ох, – выдохнула мама мучительно и протяжно, и я почувствовала себя ещё более виновато.
– Только четверть началась! И, как всегда, в самый неподходящий момент. У меня проект. Я не могу сидеть дома…
Как будто для болезни может быть подходящий момент. Я пожалела, что пришла на кухню. Нужно было зайти в аптеку по дороге в школу. А сейчас мама ещё, чего доброго, на уроки не пустит.
– Может, показалось… – пробормотала я. – Мне уже лучше. Правда.
Пропустить школу я не могла. Сегодня репетиция. К тому же Владус сказал, что мы будем пробовать играть и петь вместе, потому что скоро районный праздник и нам выступать.
– Сейчас чай тебе сделаю.
Мама отрезала лимон и натёрла имбирь. Я сморщилась, потому что терпеть не могла это зелье, но ничего не сказала и, зажмурившись, выпила всё до последней капли.
– Как сейчас? – мама заглянула в комнату, когда я была уже почти одета.
– Нормально, – соврала я.
– Точно? – спросила мама с недоверием, но облегчённо вздохнула, когда я подтвердила ответ.
– Ладно. Если станет хуже, звони. – Она сунула мне в рюкзак таблетки для рассасывания. И я выскользнула за дверь.
Как это у нас бывает, похолодало без предупреждений. Вчера утром в кроссовках было ещё нормально, а по дороге из школы у меня сильно замёрзли ноги. Да и если бы я сразу пошла домой, а то мы с Никой ещё долго торчали возле школы – никак не могли наболтаться, и она смеялась над тем, как я «пляшу», переминаясь с ноги на ногу.
Сегодня я утеплилась по полной. Надела свитер, застегнула куртку до самого верха.
С Никой мы встретились перед входом в школу.
– Ты как? – спросила она. – Волнуешься?
В животе у меня перехватило, потому что я представила, как встречу Эмиля.
– Показалось с утра, что горло заболело. – Я открыла дверь и пропустила Нику вперёд.
– Это психосоматика. – Школьная дверь с грохотом захлопнулась.
– Чего? – переспросила я.
– Папа так говорит. Ты же вчера наверняка целый день про эту репетицию думала. И про то, что ноги заморозила и что вдруг заболеешь. Всё будет хорошо, Вера! Верь мне. – Ника засмеялась как-то по-детски весело, и мне сразу стало легко.
– Ты домашку сделала? – спросила она, когда мы заходили в класс.