Но теперь мне нельзя терять голос. Я, как могла, натянула шапку, намотала шарф потуже и поспешила к дому, время от времени поворачиваясь к ветру спиной, чтобы перевести дыхание.
Мама уже вернулась с работы. Из кухни пахло мясом в томатном соусе, который я терпеть не могла.
– Вера, ужинать!
Я повесила куртку, помыла руки и зашла в свою комнату. Есть не хотелось. Мне хотелось нарисовать Эмиля. Я села на подоконник и взяла скетчбук. Отрывистые линии, попытка набросать профиль, но образ в памяти снова расплылся, я старалась ухватиться за отдельные черты, но увидеть картинку целиком не могла.
– Вера! – я услышала мамин голос, когда он был уже рядом. Дверь резко открылась.
– Вера! Ты опять?! – по маминому лицу я поняла, что она звала не один раз. Она раскраснелась. В глазах негодование, возмущение, гнев…
– Вера, когда это закончится?! Сколько раз я должна повторить, чтобы ты услышала? Все уже сели!
Мама переключалась мгновенно. Как будто внутри у неё был невидимый тумблер. Вот она в состоянии покоя, и тут же – щёлк – завелась, вскипела, вот-вот взорвётся. Я знала это. И очень это не любила. Я честно пыталась себя контролировать, чтобы не вызывать мамины вспышки, но каждый раз это получалось не специально. Я правда её не слышала. Я хотела нарисовать Эмиля.
За столом, как всегда, сидели молча. Папа одной рукой держал вилку, другой что-то проматывал в телефоне. Бабушка к столу не вышла. Мама сказала, что она неважно себя чувствует.
Я поковыряла мясо в тарелке, сказала спасибо и поставила почти нетронутый ужин рядом с раковиной. Мама нарочито громко вздохнула, и я шмыгнула из кухни.
Бабушка лежала на своём диване. Я села на край и прижалась к ней.
– Вера, – сказала она со своей особой нежностью и погладила по голове. – Верочка.
Мне очень захотелось рассказать ей про репетицию, про Эмиля. Но нужно было кричать, чтобы она поняла, но чтобы слышали родители, мне совсем не хотелось. Мало того, что трачу время непонятно на что, так ещё и думаю не об уроках…
Глава 13
Комок радости
Ира Зарубина, с которой я сидела, толкнула меня под партой ногой.
– Тебя к доске, – шепнула она.
Я подняла голову. Виктор Сергеевич смотрел на меня в упор. Я встала, пытаясь понять задание.
– Так ты пойдёшь отвечать, Вера? – повторил историк с укором. – Или ты дар речи потеряла?
Я не знала, что ответить.
– Голос! – выкрикнула Ника с третьей парты. – У Веры голос пропал… Простыла. Вчера вон какой ветер был. Можно, я отвечу?
Виктор Сергеевич кивнул, Ника пошла к доске, я села. Чувство благодарности неожиданно сменилось новым. Я не сразу поняла, что со мной. Лоб стал мокрым. Ноги ватными. Сердце заколотилось. Страх навсегда потерять голос накрыл меня с головой. Я старалась дышать глубже, чтобы избавиться от жуткого чувства.
До конца уроков я не могла отвязаться от мыслей, что будет, если я не смогу петь, ходить на репетиции, видеть Владуса, Эмиля. Я даже не стала рассказывать об этом Нике – было страшно просто произносить это вслух.
С Никой мне повезло. Она всегда меня чувствовала. И никогда не приставала с расспросами, как это делала Полина, которая не отступала, пока я ей всё не расскажу.
– Пойдём ко мне после уроков? Сегодня у папы отгул и он готовит пиццу. Ты такую ещё не пробовала.
Я написала маме сообщение, что задержусь, и мы повернули в сторону Никиного дома.
Идти оказалось недалеко, она жила в длинной новостройке за почтой. Мы поднялись на четвёртый этаж. Я замедлила шаг, потому что было страшновато знакомиться с Никиными родителями. Но она улыбнулась как-то по-доброму.
– Родители будут очень рады, я много про тебя рассказывала.
Ника едва успела открыть дверь, как к её ногам подкатился пушистый шарик и оглушительно затявкал.
– Жужа, Жужечка, тише, тише!
Маленький белый пёс подпрыгивал, пытаясь облизать Никины руки, но не доставал, громко взвизгивал, подпрыгивал снова и, упрашивая обратить на него внимание, тонко скулил.
– Прямо как наша распевка. «На самой высокой ноте», – изобразила я Владуса.
– Точно! – Ника, смеясь, опустилась на колени и начала трепать пушистый комок.
– Это мой подарок, – посмотрела она на меня снизу вверх. – Я давно хотела собаку, и папа подарил мне шпица на день рождения. Зашёл домой с коробкой, хотел, чтобы я угадала, что там, но долго думать не пришлось. Коробка слишком громко лаяла.
Ника рассмеялась и подняла Жужу.
– Папа называет её Комок радости. На, подержи, настроение сразу улучшится.
Я взяла пушистый шарик и почувствовала, как по телу побежало приятное тепло. Жужа лизнула меня в нос, и Ника захохотала так звонко, что её смех показался похож на Жужино тявканье.