— Все нормально, — я улыбнулась. — Я в курсе, что меня арестовали за нападение на гражданина Сити.
— Не думай, что я тебя осуждаю, — тоже улыбнулся Берт. — Я как-то поговорил с одним парнем из Сити, через пятнадцать минут уже хотелось ему нос сломать.
Я с сомнением посмотрела на открытое дружелюбное лицо Берта. Ну да. И где это, интересно, он встретил парня из Сити?
— Запрашивают твою характеристику из тюрьмы, — обеспокоенно сказал он. — Надеюсь, они про тебя ничего плохого не напишут?
К счастью, я была пай-девочкой, не считая драки с Криной за верхнюю койку. Усердно работала на строительстве моста, не жаловалась, не конфликтовала, не нарушала дисциплину, ела что дают. Мне быстро объяснили, какое это везение — попасть в государственную тюрьму, в частных намного хуже. Так что я старалась изо всех сил. Вряд ли к моему поведению есть претензии. Но все равно следующие двадцать минут прошли напряженно. Наконец Берт сообщил, что все в порядке. Социальный инспектор тоже ничего плохого про меня сказать не мог — я ежедневно приходила отмечаться и честно искала работу. В общем, раскаялась и стала на путь исправления. К тому же вчера я, чтобы поддержать Эме, тоже подала документы в заочную школу, и, хотя никаких заданий я еще не открывала, только тест прошла, мой индекс сразу поднялся на целых два пункта, так что теперь я даже могла покупать еду в магазине рядом с домом Эме, а не только в социальном в пяти кварталах. Еще бы было на что покупать.
Со скрипом, но мне все же выдали пропуск в Сити на один день, чтобы я могла лично пообщаться с предполагаемым работодателем, сопроводив специальной оговоркой, что место мне не гарантируется.
— Если все пойдет как надо, тебе его продлят, — сообщил Берт, вручая мне новенький блестящий пропуск с моим именем. — Носи с собой, у тебя его спросят на въезде в Сити и потом могут остановить в городе, у них там бывают проверки. Тебе надо быть на месте к двенадцати часам. До Сити часа полтора езды, так что выйди пораньше, — он застучал по клавишам, отправляя мне адрес. — Удачи!
— Спасибо! — искренне ответила я.
Наверное, если бы сегодня дежурила его сменщица — та девчонка в свитере и с «паутинками» на руках — не видать бы мне даже шанса на эту работу.
Дороги до дома я даже не заметила — впервые за последние полгода мне хотелось улыбаться. Нико был прав — я справлюсь.
В восемь утра я стояла посреди комнаты в одних трусах и все глубже увязала в недовольстве собой. Мы с Коди оба напоминали рисунок, который забыли раскрасить — бесцветные волосы, очень светлая кожа, которую нельзя показывать солнцу, и такие же светлые, мутно-серые глаза. Раскраска, исчерканная фломастером, — вот, как я выглядела. Я машинально потерла розоватые шрамы на руках — следы педагогических усилий нашего отца. У Коди тоже такие остались.
Приняв решение, что в таком виде в Сити показываться нельзя, я распотрошила косметичку Эме, накрасила свои бесцветные брови и ресницы и стала нормальной такой блондиночкой, не красавицей, но сразу и не скажешь, что где-то в моих генах случился сбой. Волосы, коротко остриженные полгода назад, отросли и начали виться — можно решить, что так и задумано, к тому же вчера я их вымыла. Вечером я снова наведалась в старую квартиру, упаковала наши с Коди вещи в большую коробку, которая теперь занимала угол в квартирке Эме, выкинула то, что не поместилось, и от имени бабули Немет закрыла договор аренды — все равно оплаченный срок заканчивался через три дня, а платить дальше мне было нечем.
Приличия ради я сказала Эме, что перееду в социальное общежитие, на что Эме обозвала меня плесенью без мозгов, и я осталась у нее. Эта квартира тоже была социальная, но классом повыше, с настоящим окном, собственным душем и всем таким — Эме считалась жертвой фармкомпании, так что эта компания и оплачивала ей жилье.
Среди прочего вчера я принесла вполне приличный комбинезон, который надевала только по особым случаям, почти новый, из благотворительного магазина. Смогу произвести хорошее впечатление на Маноа. Пусть только даст мне шанс. Я не подведу. Я буду работать, буду учиться — вдвоем мы с Эме справимся, я уверена, я сделаю так, чтобы Коди мог мной гордиться там, где он сейчас. Чтобы не оказалось, что он предупредил меня зря.
Автобус в Сити уходил с первого автотерминала, и он был гораздо приличнее пятого, который я изучила вдоль и поперек. За билет я заплатила из остатков денег, перечисленных мне социальной службой. Автобус тоже был красивый, новый, с кондиционером. В Сити воздух везде фильтруется, даже на улицах стоят очистные установки, но я все равно повесила на пояс респиратор — фильтров в нем не было, но пусть наниматель видит, что я нормальный человек, не скребу социальное дно.