— Рита, мы просто хотели поговорить, но не знали, как тебя найти, — начал Теодор. — Искали тебя в «таккере», но тебя там не было, и твоего брата тоже не нашли. Решили попробовать через службу занятости, я же помню, вы с братом общались жестами, и вот…
Я чуть не застонала. Идиотка! И я ведь ничего не заподозрила! Так радовалась! Конечно, такой добрый дядя из Сити, решил нанять девушку с судимостью, всех требований к которой — знание языка глухих. На каждом шагу же такие попадаются!
Кровь остановилась, и я отняла полотенце от лица. Анне отвернулась, но Теодор и Марко пристально смотрели на меня. Нет, еще не время. Давай, Рета, заговаривай им зубы.
— Как же вы тогда нашли Коди первый раз? — спросила я. — Я думала, в «таккере».
— Через вашего друга, Акселя, — Марко улыбнулся, видимо, радуясь, что я пошла на контакт, и меня перекосило от ненависти. Я поскорее снова прижала к лицу полотенце. — Он в «таккере», в группе, где обсуждали Вессем, написал, что знает человека, который там был. Мы его спросили, что это за человек, и он дал телефон Коди. — Да. Потому что телефон Нико он дать уже не мог. — Мы хотели и про тебя у него спросить, но его аккаунт заблокирован.
Точно, этот кретин кому-то угрожал, и на него подали жалобу. А искали они, видимо, Риту-Лину Корто, а не Рету Немет. Потому и не нашли.
Марко собрался еще что-то сказать, но в этот момент хлопнула входная дверь. Я покосилась — вошла девчонка лет шестнадцати.
— Анне, я так и знала, что ты дома, увидела твою машину! — крикнула она с порога.
Прищурившись, я наблюдала за ней. А она, наткнувшись взглядом на Теодора, вдруг смутилась, но, тем не менее, мысль закончила:
— Ты мне дашь ключи? Мы с Анитой съездим в центр.
Про себя я отметила это секундное смущение. Ну да, ей шестнадцать, а тут такой Теодор все время под боком. Или не все время? Что это вообще за новое действующее лицо?
— Привет, Илена, — Анне попыталась улыбнуться, но вышло плохо.
— Илена, ты не вовремя, — не поворачиваясь, бросил Теодор. — Подожди там, — он махнул рукой в сторону кухни. — А лучше вообще иди погуляй.
Девчонка надулась было, но, окинув взглядом всю живописную композицию в гостиной, ничего больше не сказала и направилась к кухне. Впрочем, она остановилась почти сразу, едва пройдя несколько шагов. Теодор, кажется, этого не заметил и вообще тут же забыл о ней.
— Рита, пожалуйста, просто выслушай нас, — попросил Марко.
Я кивнула. Говори, говори, я послушаю. Судя по всему, Илена, кто бы она такая ни была, дверь за собой не закрыла.
— Я… Мне жаль, что тогда так вышло, — он опустил глаза, а я посильнее прижала к лицу полотенце. — Я хотел попросить прощения. Мы… в общем, мы пытались объяснить, что ты не виновата, уже потом, когда тебя арестовали. Правда пытались. И прости, что я наставил на тебя пистолет. Честно говоря, я тогда здорово запаниковал. Сам не пойму, что на меня нашло.
Я изо всех сил вцепилась в полотенце. Тихо, тихо, сиди молча. Сейчас он заткнется, и ты уйдешь.
— Словом, — продолжил Марко после паузы, — мы знаем, что у вас там плохо с работой. И хотели предложить тебе, ну, вроде как компенсацию. За то, что так получилось.
Полотенце в красно-черных разводах полетело в сторону, и я вскочила.
— Получилось?! — заорала я, забыв, что собиралась бежать. — Ни хрена это не «получилось»! Это ты, долбаная мразь, открыл свой долбаный рот, когда Коди сказал тебе молчать, это из-за тебя он погиб, а я оказалась в тюрьме! Какую еще, мать твою, компенсацию ты мне собирался предложить за смерть моего брата? Какую работу? Возможность убирать за тобой дерьмо?!
— Рита, ну пожалуйста, — Теодор встал и протянул ко мне руки, — мы ведь не знаем, ведь неизвестно, может, он и не погиб, его ведь не нашли, да?
— Да его никто и не искал!
— Рита, послушай, я понимаю, разговор пошел вообще не так, но поверь — мы хотели попросить прощения!
Ну все, с меня хватит.
Я поднялась и направилась к выходу.
— Рита, возьми хотя бы… — услышала я и поскорее захлопнула дверь.
Пусть засунет свои деньги в свою богатую задницу и повернет до щелчка.
Двери лифта распахнулись, я юркнула внутрь и нажала на кнопку первого этажа. Взгляд упал на зеркало, и я поморщилась. В таком виде я дойду до первого патруля. Достав из рюкзака упаковку влажных салфеток, я прислонилась к стенке и принялась стирать с лица кровь и разводы косметики. Глаза защипало. Синяк, конечно, у меня будет знатный, но синяк — не преступление. Напоследок я потерла комбинезон. Он тоже был залит моей кровью, но на черном это было почти не заметно. Ладно, это подождет. Двигаясь на силе чистой ненависти, по уже знакомой песчаной дорожке я пошла к воротам, миновала их, направилась к парку, отошла подальше и, почувствовав, что больше не могу сделать ни шагу, опустилась на траву. Что я скажу Эме? Она так радовалась, что я нашла работу. Хотя я говорила ей, что, может, ничего и не выйдет, она в меня верила. А я не просто упустила шанс — оказалось, что и шанса-то никакого не было. Им просто хотелось успокоить свою совесть — круто, конечно, что она у них есть, но почему это должно делаться за мой счет? Я уткнулась лицом в колени. Голова болела. А еще ужасно хотелось есть. И поговорить с Нико, но я боялась достать комм — вдруг после падения с лестницы он не включится? Так что я продолжала сидеть, уставившись себе под ноги. Я совсем выпала из реальности, и от размышлений меня оторвал вопрос: