«Заступница» — про себя упрямо исправила Кианнон.
Марелл обернулся к ближайшему арбалетчику и гаркнул:
— Что встали?! Стреляй!
Заметив, что пора, из-за укрытий во дворе на центр высыпались несколько стражей — в форменных доспехах из удлиненных кирас с юбками-полусолнцем, с мечами и щитами. Следом из здания вышел магистр Сеорас.
Кианнон отбивалась от снарядов, но вот отражающее заклятье испарилось, а новое еще не возникло, и один из болтов угодил чародейке в плечо. Она пошатнулась, почти не обратив внимание, но уже через миг схватилась за болт, сильно морщась. Проклятье!
— Я знаю, что этот командор здесь, — бросил Марелл. — Он увез то, что принадлежит мне.
Сеорас неторопливо приблизился к Кианнон, посмотрел женщине прямо в глаза и, когда она закрыла их, изо всех сил дернул. Брызнула кровь. Кианнон зашипела, зарычала, но терпела, хватая ртом воздух. Сеорас коснулся легко, и кровотечение приостановилось, рана подернулась, но полностью не заросла.
— Иди в лазарет.
Молодая женщина, колеблясь, глянула через плечо магистра ему за спину, потом снова на руководителя Цитадели и кивнула.
— Командор Смотрителей пустоты — жалкий вор! Пусть вернет то, что украл! — требовал Марелл.
— Твои люди и твои яйца все еще при тебе, — отозвался Сеорас, оборачиваясь.
— А моя жена — нет.
— Насколько я знаю, ты не обращался с ней как с женой.
— Не твое дело, старый! — огрызнулся Марелл.
— Видишь ли, в некотором смысле мое. — Сеорас едва оглянулся на стражей Вечного во дворе, как они молниеносно взяли в кольцо собравшихся. Магистр выбросил вперед руку — в сторону открытых ворот, и в проеме возникла тонкая магическая завеса. Такая, что только светится как прозрачный шелк под солнцем, а попробуй пройти — скорее лоб расшибешь. Или весь расшибешься.
Марелл заметил чары и зашипел какие-то проклятья.
— У вас нет права, — воззвал он вскоре. — Таламрин отдал её мне, и чтобы мое дворянство было наследуемым, я обязан прожить с ней год.
— Используя, как рабыню? — уточнил Сеорас.
— Не ваше дело! — гаркнул Марелл. — Она — моя жена, хочу бью, хочу караю. Я в своем праве.
— Я в своем тоже, — спокойно настоял Сеорас. Марелл не выдержал и вспылил:
— Слушай сюда, ты, оборвыш! Я не хочу втягивать твоих магов непонятно во что, ведь, если станет ясно, что маги замешаны в очередном разбирательстве, едва ли король побрезгует наложить Гейс Чистоты на это место? — он сально оскалился.
— Король Драммонд не идиот.
— Я тоже. И я клянусь, за несоблюдение договоренностей я уличу старого Таламрина в таких грехах, что он будет рад сам за меня выйти! И уж тогда вернусь не просто так! Думаешь, её отец и братья примут бесчестье? Или захотят расстаться с серебряным рудником? Не будь дураком, если потребуется, они явятся сюда со всей армией! Я уже написал им! Ох уж эти благородные! — весело присвистнул Марелл. — А потом, — он, забавляясь, пожал плечами, отведя при этом свободную руку, — здесь случится разбой. Во всем будут виноваты маги, которые позволили себе слишком много, и кончится все равно тем, что король наложит Гейс.
— Лорд-магистр, — позвал Клейв явно на грани терпения. Сеорас просто кивнул.
Клейв дал знак своим. Едва они начали приближаться к Мареллу и его людям, из Цитадели вышли двое: лорд-командор Редгар и страж-коммандер Хаген — смуглый, придирчивый, с густой паутиной морщин у глаз. И такой леденящей подозрительностью ко всему, что во дворе похолодало.
— Гейс — забота стражей, — сказал страж-коммандер скрипучим голосом. — Что ты копаешься, Клейв? Или это теперь в порядке вещей, что в Цитадель Тайн врывается всякая шваль с оружием и за десять минут её все еще не убили и не отволокли в каземат?
— Понял, — отозвался Клейв. Марелл и дружинники сгрудились спинами и плечами друг к другу, выставив вперед клинки. Клейв больше не медлил, началась схватка. Сеорас в мгновение ока восставил вокруг себя и обоих командоров купол-щит — такой же, какой был у Кианнон, с густым, но мелким и подвижным узором магических связей.
Отбиваясь, Марелл крикнул:
— Эти маги…
— …еще ничего не сделали ни против закона, ни против справедливости, — отрезал Хаген. Потом обернулся к Редгару, который стоял рядом и добавил тише: — Он прав в том, что Таламрин не дадут тут покоя. И даже если сейчас мы задержим их, ни у меня, ни у Сеораса нет законных оснований удерживать здесь зятя старого Таламрина. День или два — самое большее, что мы сможем вам дать. Но за это время мелкий говнюк точно не двинется с места, и хотя бы недолго вас не будет никто преследовать.