— Данан, — позвал Диармайд, видя, что женщина замешкалась. Та встрепенулась и выполнила наказ.
Из двадцати рекрутов кровью запаслись всего восемь человек. Остальным Гворт достал по склянке — каждая объёмом с мизинец — из железного ларца, который жутко заскрипел при открытии.
— Это, — теперь Редгар лично запустил руку покопаться в ларце и достал на всеобщее обозрение серебряную фляжку размером с ладонь, — кровь последнего пробудившегося архонта.
Стоило откупорить емкость, над узким горлышком воскурился едкий багровый дымок. Все рекруты с любопытствующим ужасом воззрились на жидкость, подталкивая друг друга локтями, чтобы лучше видеть самому. Кровь архонта напоминала вязкую жижу темно-фиолетового, почти черного цвета. И Данан, как чародей, даже с такого расстояния чувствовала, что дымок, который вскруживался над останками древнего чудовища — это пар.
— Она ледяная, — не удержалась чародейка. Редгар и Гворт поглядели на неё одновременно, но командор не стал комментировать, и Гворт от этого тоже не счел возможным.
Когда латунный кубок наполнился кровью рекрутов и древнего архонта, Редгар передал его Гворту. Тот, словно всю жизнь был виночерпием, ловко сцедил точнехонько по глотку в каждую деревянную чашку. Жидкость, шипя, запузырилась (Данан даже на мгновение побоялась, что вот сейчас из этой мерзости выпрыгнет какая-нибудь тварь, которая окажется жутчайшим в её жизни чудовищем). Потом успокоилась и приобрела черный полупрозрачный оттенок — такой же, как отполированный агат.
— Вы поглощаете тьму ради тех, кто вам дорог, тех, кого вы не знали, тех, кто вас ненавидит. Вы принимаете Пустоту ради вящего блага мира, в котором родились, — закончил Редгар.
Никаких других команд не требовалось — ясно же, что делать. Однако никто не рисковал первым. Слухов о посвящении Смотрителей во все времена ходило немало, а уж трагических — и вовсе с избытком. Трусили даже крепкие здоровенные мужики, что говорить о трех женщинах, завербованных в рекруты?
— Нет смысла оттягивать, — не обращаясь ни к кому конкретно, негромко подсказал Дей.
Глянув на него, мрачный, как обманутый муж, молодой мужчина справа от Данан, первым вздернул чашку и, не глядя, опрокинул содержимое в рот. Утерся широким жестом, скривился. Так, как обычно морщатся от горького лекарства — не хуже. Данан, наблюдая, повела головой и выдохнула, изгоняя сомнение. Что ж, может, здесь ей и впрямь удастся найти понимание и защиту, равные тем, что она встретила среди надзирателей Цитадели. То, что они сейчас пьют и впрямь сулит побратимство. А побратимство — это хоть немного надежно.
Данан выпила обманчивую дрянь в чашке одним глотком. И впрямь леденящая. Во имя Вечного, да просто ужас, какая холодная! Ей свело не только зубы и внутренности — Данан показалось, у неё инеем изнутри покрылись даже кости. Руки, ноги и губы закоченели, остекленели, как льдинки, глаза, морозной коркой схватилось горло — ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Данан намеренным усилием попыталась совладать с накатившей паникой: дыши, говорила она себе, дыши, и как любая боль, эта скоро отступит. Женщина принялась оглядываться: воодушевленные примером первопроходца, остальные тоже приложились к чашкам, и теперь кое-кто уже тоже прислушивался к непривычному чувству внутри. Они же как-то справляются, твердила себе Данан, они как-то терпят, так что и она сможет. Но обжигающая боль обморожения только усиливалась — казалось, уже колом встали волосы; уши и зубы — дунь на них теплом, и раскрошатся! Боль мучила все сильнее, Данан сорвалась и заорала… Попыталась заорать, но из горла не вырвалось ни звука, если не считать одиночного треска, будто кто-то вогнал острие в льдину. Да сколько же еще терпеть?! Сколько, если уже темнеет в глазах?!
Данан все-таки захватила паника.
Проклятье. Не вдохнуть и не выдохнуть.
Данан открыла глаза с трудом. Видно вокруг не было ни зги. Голова казалась налитой свинцом, а туловище, стоило чародейке пошевелить пальцем, словно отозвалось треском. Неслышным, но болезненным, словно она была куском мяса, который выбросили в снег и теперь замороженным пытались распилить или разодрать на ломти.
Данан кое-как выдохнула, и над губами в воздухе мелькнуло серебристое облачко. Почти сразу чей-то утомленный голос оповестил:
— Еще один.
Кажется, это Гворт, попыталась сообразить Данан.
— Который? — спросил голос Редгара. Он звучал глухо, словно его обладатель находился в соседнем помещении.