Завтракали они за общими кострами смотрителей. Борво подсел тут же. Выглядел он хорошо, хотя жесткие темные волосы топорщились больше обычного. Вдалеке на востоке, среди холмов, покуда хватало глаз, толстой шалью стелилась пыль.
— Наконец-то, подкрепление, — обронил Борво. Он сказал ровно, будто невзначай, но Дей слышал в словах соратника облегчение. Что ж, он и сам был рад: парталанцы теперь будут вести себя более мирно.
— Очень вовремя, — заметила вслух Данан: вчера караульные уже ждали вмешательства даэрдинских колдунов в их службу (сплетню про проклятую местность шпионы Молдвинна то ли так и не пустили, то ли парталанцы в неё не поверили). Ей кое-как повезло уйти от арбалетного болта, когда их погнали назад, к возводимым укреплениям на вершине холма. Но вот магу из-под командования Молдвинна не повезло, и единственный адепт Дома Кошмара в армии короля Драммонда теперь находился на попечении целителей.
Войско, взметавшее пыль, достигло лагеря меньше, чем через час. Стоило воеводе спешиться и шагнуть к шатрам командования, Данан, побелев, отшатнулась. Ноги сами по себе сделали несколько шагов назад, стараясь скрыть хозяйку от глаз прибывших.
— Данан? — Борво обернулся, наблюдая её нелепый маневр.
Данан судорожно вскинула глаза, прижала палец к губам и скрылась среди шатров, надеясь поскорей добраться до того, который они делили с Диармайдом.
Однако трусливо спрятаться ей не дали: Драммонд, учтивый, но сотрясающий воинской прытью и напором, по-мужски обнялся с лордом Эйнселом Таламрин, заметил, что ждал его раньше и послал за Теганой, «которую тут все отчего-то зовут просто Данан».
Они встретились у центрального костра, поскольку Редгар и Драммонд все еще сидели здесь, обсуждая новые донесения с отдаленных берегов и дальнейшие действия армии. И потому что, узнав о приближении подкреплений с раннего утра, Драммонд пожелал завтракать не в шатре, а среди людей, чтобы, когда будет нужно, он мог лично и не затягивая поприветствовать командующего.
Отец выглядел точь-в-точь таким, каким Данан запомнила его в день свадьбы и каким надеялась позабыть с раннего детства: телосложением Эйнсел более всего напоминал Брайса Молдвинна, глаза его были темны, как и алчная душа, но отливали здравомыслием, какое присуще всем прагматичным людям. Волосы были медно-рыжие, немного светлее и ярче, чем у самой Данан, и при этом с седыми «перьями» вдоль висков и на затылке.
Завидев дочь, Эйнсел размениваться не стал:
— И что я, по-твоему, должен теперь делать, Тегана? Сеорас прислал мне Марелла, который, между прочим, прав, требуя назад свое имущество! Что за выходки такие?! — Он надвинулся и гаркнул. — Отвечай мне, несчастная! — Эйнсел от души приложился дочери по щеке. Позвонки в шее слышно хрустнули.
Дей, наблюдавший сцену, сжал и челюсти, и кулаки. Эйнсел оглянулся на короля:
— Я прошу прощения, что эта девчонка доставила короне столько хлопот, государь, — коротко поклонился. — Будто бродяжка, примкнула к смотрителям! Больше не смей никому говорить, что Таламрин, ясно тебе?! — поймав Данан за грудки, он встряхнул с такой силой, словно намеревался этим движением вытрясти из чародейки если не душу, то хотя бы честь, совесть и признание вины.
Дей напрягся так, что ноги будто перекрутило калеными обручами. Надо было вмешаться! Надо немедленно… Но если он влезет, Драммонд тут же уцепиться за его участие и наверняка сможет использовать в своих целях, которые по душу Диармайда никогда не были благовидными. Ох! Что делать?! Почему сам Драммонд, который несколько дней кряду демонстративно любезничал с Данан, не вмешивается сейчас? И где этот клятый Борво? Можно было бы, за неимением шанса выступить самому, науськать его. Хотя, Борво-то? Его науськивать бы точно не пришлось, он сам не потерпел бы такого …
Пока Диармайд раскидывал мозгами, Данан вцепилась в руку отца у себя на груди (кажется, август Таламрин всерьез вознамерился разодрать одежду дочери в клочья просто из ярости).
— Ты подумала, дрянь, к чему приведет твое неповиновение?! Я такими трудами выбил для тебя замужество! Замужество! Законный брак для мага, который еще не покидал стен Цитадели Тайн! Ах ты, паскудная девка! — он замахнулся снова, но по мужской руке, в которую вцепилась Данан, пробежала огненная искра, и Эйнсел отдернулся, прижав к себе поврежденное запястье. — МРАЗЬ!!!
Драммонд не выдержал: он с нескрываемой яростью посмотрел на Редгара — это ведь его подчиненная! Какого демона он медлит?! — но, как оказалось, Редгар не медлил. Стоило Данан увеличить дистанцию с отцом на шаг, Редгар молниеносно выдернул из ножен меч, провернулся, отталкивая Данан дальше назад одной рукой, и спустя мгновение плашмя прижимал лезвие к шее Таламрина.