— Но вы же смогли защитить Пегги!
— Ну это же не мгновенно происходит. Процесс отключения функций идет постепенно, ускоряясь по мере своего развития.
— Но… то есть… если кому–то удастся убить собаку…
Пес скептически фыркнул.
— Это не собака, неужели вы до сих пор не поняли? — раздраженно спросила Джен. — Это такой же дух, как и кельпи! Я думала, это даже вам очевидно!
Бреннон сжал подлокотники. Так вот оно что! Конечно, зачем делать полубессмертное существо и тут же ставить его жизнь в зависимость от какого–нибудь хрупкого создания. Куда разумнее и надежнее привязать его к неубиваемой твари!
«Но почему? — подумал комиссар; эта непробиваемая стена доводила его до умоисступления. — Зачем кому–то это делать? Для чего и как, ради Бога, это вообще удалось сделать?!»
— В любом случае, — как ни в чем не бывало продолжал Лонгсдейл, — повредить псу практически невозможно. За все эти годы ни одна нечисть или нежить так и не смогла…
«Ну да, конечно, — с горечью осознал Бреннон и поразился собственному идиотизму. — Охотник на нечисть и нежить должен быть неуязвим для них. А с таким псом уж куда неуязвимее…»
Это же каким надо быть кретином, чтобы не видеть лежащего на поверхности!
«Но кем он был до этого? — подумал Бреннон, глядя на Лонгсдейла. — Почему выбор пал именно на него? Или это случайность? Нет, вряд ли, — комиссар сжал зубы. — Вряд ли кто–то случайно будет отбирать людей, чтобы превратить их в монстров для охоты на других монстров. Уж наверняка подойдет не всякий!»
А ведь Лонгсдейл говорил ему! Говорил, что таких консультантов не один и не два! Что кто–то, как на фабрике, штампует таких охотников — без памяти, без друзей, без семьи, зато неуязвимых, сильных, не знающих страха — тех, кого нельзя убить.
— Сэр? — ведьма склонилась к нему и притронулась к плечу. — Вы в порядке?
— На два слова, — процедил комиссар, встал и стремительно зашагал к двери. Лонгсдейл проводил его удивленным взглядом. Пес опустил морду на лапы и прикрыл глаза.
28 февраля
Маргарет проснулась, с усилием приподняла голову над подушкой, сонно сощурилась на утренний (или полуденный…) свет и упала обратно. Она чувствовала себя уставшей до последней косточки; даже думать было тяжело, и девушка с головой укрылась пуховым одеялом. Которое ей, кстати, было незнакомо. Полежав под ним и накопив сил, Маргарет высунула нос из теплых мягких складок и окинула взглядом окружающий мир. Это была какая–то спальня — не ее комната дома и не та, где она жила у ван Алленов.
Простыни и наволочки на мягких подушках были белыми, с меерзандским кружевом, над головой нависал темно–зеленый балдахин, а кровать казалась такой необъятной, что Маргарет затерялась в этих просторах. Волосы мисс Шеридан, чисто вымытые и пахнущие чем–то травяным, заплели в мягкую косу. Девушка смущенно поерзала и ощупала теплую фланелевую сорочку, в которую ее кто–то переодел (хоть бы не лично Энджел, о Господи!).
Но эта мысль настолько ее взбодрила, что она села в кровати, прижимая к груди одеяло. Ведь должна же здесь быть горничная, или какая–то служанка, или хотя бы звонок, чтобы вызвать эту служанку! Кто–то же ее раздел, вымыл, уложил в кровать и… и… Маргарет снова накрылась одеялом и рухнула в подушки. Не мог же Энджел этим заниматься! Должны же у него быть представления о приличиях! Хоть какие–то!
Свернувшись калачиком, девушка неохотно вспомнила предыдущий день — такой невероятно долгий и полный событий, что он был длиннее иной недели. Маргарет с удивлением пощупала бок — ничего не болело, нигде, хотя в экипаж Энджел погрузил полную развалину. В ее памяти сохранился плеск воды и серебристый отблеск на мягкой ряби в глубокой ванне или бассейне. Кроме этого, Маргарет не помнила ничего: ни дороги, ни того, кто о ней заботился, ни как она оказалась в кровати.
«Надежное убежище», — ей впервые пришло в голову, что она оказалась полностью во власти Энджела, без всякой связи с внешним миром и даже без возможности послать весточку родным. Хотя, после всего, что случилось… наверное, так лучше всего. Энджел ведь не станет причинять ей вред? Маргарет съежилась, вспомнив ящик с дырочками, и подвал в павильоне, и рабов маньяка. Если бы не мистер Лонгсдейл и его пес… воспоминания о сильных руках, грустных глазах и нежном поцелуе прервал настойчивый стук в дверь.
— Маргарет! Вы уже проснулись? Я могу войти?
Девушка от неожиданности чуть не подпрыгнула. Ей почему–то казалось, что Энджел ушел по своим делам (или к дяде, допрашивать маньяка) — но уж никак не сидит под дверью, карауля пробуждение гостьи.