У развилки перед статуей, символизирующей Свободу, Виктор остановился и тупо посмотрел на две дорожки. Ему хотелось просто идти, не думая ни о чем, а не принимать снова какие–то решения! Снег за спиной захрустел под чьими–то шагами, и Виктор резко обернулся. Наверняка по парку уже ходят смотрители, выпроваживая задержавшихся гуляк… хотя, честно говоря, он не имел никакого представления, который теперь час.
Голые кусты скребли воздух тощими ветками, у корней кучками лежал осыпавшийся снег, но никакого смотрителя ван Аллен не заметил. Правда, в густой темноте мелькнуло что–то вроде человеческой фигуры, но, может, ему показалось. Вздохнув, Виктор повернулся спиной к Свободе и зашагал назад, к восточным воротам. В конце концов, матушка уже наверняка волнуется. Да и остальные тоже…
Снег захрустел снова, будто кто–то шел за Виктором, прячась за кустами. Не останавливаясь, ван Аллен обернулся. В тени деревьев двигался смутный силуэт. Он почти сливался с ними, но его выдавал хруст снега. Виктор остановился. Силуэт удалился в глубину парка. Если это смотритель, то какой–то слишком застенчивый.
— Эээй, — позвал молодой человек. — Сэр? Я уже ухожу, не волнуйтесь. Эм… вы не подскажете, сколько времени? Я забыл дома часы.
Ответа не последовало. Виктор с досадой отвернулся и двинулся к воротам. Наверное, он пытался узнать время у какой–нибудь бездомной шавки, которая забрела в парк… шаги раздались снова. И это были определенно человеческие шаги.
Ван Аллен снова оглянулся, не сбавляя ходу. Деревья несколько поредели, и теперь он на мгновение смог разглядеть мужскую фигуру — невысокую, довольно худощавую, в приталенном пальто до колен. Лица не рассмотреть…
Вдруг его охватило беспричинное раздражение. Какого черта этот тип за ним тащится? Ему что, заняться больше нечем? Ван Аллен повернулся к нему и сердито крикнул:
— Эй вы! В чем дело?! Что вам надо?
Силуэт замер. Он стоял неподвижно пару секунд, а потом вдруг резко приблизился. В глазах у Виктора все расплылось, в ушах зашумело, голова закружилась, а ноги стали ватными. Из тихого монотонного шума выделился какой–то слабый звук, отдаленно похожий на голос. Он что–то говорил, но молодой человек не мог разобрать — что. Он замотал головой, пытаясь вытрясти из ушей шум, и вдруг все прекратилось. Голова немного кружилась, но наваждение сгинуло бесследно — вместе с силуэтом.
Виктор протер лицо и глаза снежком. Вдруг до него донесся все тот же звук — шаги по снегу, только теперь они быстро удалялись. Ван Аллен подошел к аллее, вдоль которой за ним шел таинственный преследователь, и увидел в снегу глубокие следы ботинок. Раздражение мигом превратилось в злость, и Виктор перескочил через низкую оградку.
Следы вели в глубину аллеи, забирая вбок и прочь от восточных ворот. Она расширялась, переходя в парковую полосу, и вскоре Виктору уже казалось, что он бредет сквозь настоящий лес. Вскоре меж деревьев мелькнул свет, и ван Аллен инстинктивно направился к нему. Опустив глаза, молодой человек заметил, что следы ведут туда же.
«Может, этот бедолага просто заблудился?» — подумал Виктор, уже стыдясь своей злости. Конечно, этот тип помешал ему думать о Маргарет и вообще, видимо, был невеликого ума, раз смог потеряться в парке, но… Свет мелькнул и пропал; раздался слабый вскрик.
Виктор вздрогнул и замер. Тишина длилась пару минут; потом свет снова вспыхнул, подрожал и стал удаляться. Ван Аллен бросился вдогонку, забыв о следах. Он бежал, спотыкаясь о корни, стараясь не терять из виду огонек. Наконец он прорвался к дорожке, выскочил на нее там, где она изгибалась дугой, и понял две вещи. Во–первых, огонек пропал; во–вторых, не надо быть идиотом, чтобы заблудиться в парке.
Виктор остановился, растерянно озираясь. Он понятия не имел, где очутился. На изгибе дорожки стояла скамейка, и никаких других примет местности, за вычетом деревьев, кругом не было. Ван Аллен, выругавшись, пошел по дорожке — все кругом было одинаковым, так что направление не имело значения. Виктор шел довольно долго, проклиная этот дурацкий порыв, из–за которого вообще полез в аллею. Можно подумать, велика важность — какой–то человек в парке! Тьфу!