Чарлз посмотрел на нее, утомленную и прекрасную.
– Ты останешься в моем доме в Челси. – Эти слова Чарлз намеревался произнести холодным тоном, но они прозвучали хрипло, словно застревая в горле.
Мэгги покачала головой, неподвижно глядя в потолок.
– Я не могу. Дэнни сказал, что я должна быть с вами.
– Не понимаю, – удивился Чарлз, и временно затихшее расстройство вновь начало медленно оживать.
– Если он хочет, чтобы я была с вами, значит, это небезопасно, – сказала она. – У него есть какой-то гнусный замысел в отношении вас и связанный со мной, поэтому я должна уехать подальше.
Чарлз нахмурился:
– Почему он хочет, чтобы ты находилась под моим покровительством? Этот человек блефует. Он просто пытается запугать тебя.
– Да, и он добился своего. – Мэгги произнесла это спокойным, обыденным тоном, заставив Чарлза похолодеть.
– Он намеренно третирует тебя, – сказал он, стараясь придать своему умеренному тону убедительность, хотя на самом деле испытывал желание приказать ей поступать так, как он считает наиболее правильным. – Ты действительно думаешь, что тебе безопаснее находиться в каком-то другом месте, вдали от меня? – Чарлз кивнул на окно кареты.
Мэгги медленно подняла голову, а затем села.
– Я не думаю, что буду в безопасности где-либо.
– Но если это так, то не лучше ли оставаться в комфортных условиях? – продолжал настаивать Чарлз. Он непроизвольно протянул к Мэгги руки, но когда коснулся ее, она напряглась.
Молчаливо извиняясь за свою реакцию, Мэгги закусила губу и дотронулась до его предплечья.
– Я тоже так думаю.
– Я приставлю к тебе охрану, – повторил Чарлз, накрывая ее руку своей ладонью. – Оставайся в моем доме, и ты будешь в безопасности.
– А как же мои ребята? – Мэгги посмотрела ему в лицо. – Вы хотите нести ответственность за меня, а я отвечаю за них.
– Кажется, ты говорила, что Нэн и Салли могли бы стать служанками в доме в Челси, не так ли? – спросил Чарлз, чувствуя, что нашел аргумент, который может заставить Мэгги согласиться с его планом.
– А как быть с Молл и Джо, не говоря уже о Гарри, Фрэнки и Джайлсе? – Мэгги опять нахмурилась.
– Э-э… мой адвокат заинтересован в подготовке молодых перспективных клерков, – сказал Чарлз с внезапным вдохновением. – Они изучают правоведение, находятся в его доме и сидят за его столом. Для Дэнни твой переписчик бумаг просто исчезнет, и если Гарри окажется достаточно прилежным и сообразительным, он сможет в будущем сделать карьеру, когда все проблемы останутся позади.
На лице Мэгги расцвела улыбка, и Чарлз понял, что в ее душе зародилась надежда.
– Вы действительно сделаете это? – прошептала она, словно молитву.
– Почему бы нет? – Чарлз пожал плечами. – Разумеется, я не могу твердо обещать, что все будет именно так, как я сказал, – это зависит и от самого молодого человека. У моего адвоката несколько странная манера вести бизнес: он не стремится связываться с богатыми людьми, выкладывающими значительные суммы за обучение их отпрысков, и предпочитает бесплатно обучать талантливых юношей, дальнейший успех которых на адвокатском поприще является для него лучшей наградой. Он говорит, что при таком подходе испытывает удовлетворение и не имеет никаких неприятностей.
– Значит, вы считаете, что адвокат может взять Гарри на испытание? Об этом я даже не могла мечтать! Благодарю вас, – сказала Мэгги, и на мгновение Чарлзу показалось, что на глазах ее блеснули слезы.
– Что касается Джайлса, я уверен, за городом найдется закрытая, малоизвестная школа, которая могла бы принять его для нравственного и интеллектуального совершенствования в течение одного или двух семестров, – продолжил Чарлз оживленно, испытывая при этом некоторое смущение, оттого что стал свидетелем мимолетной слабости Мэгги. Он не раз видел плачущих женщин, но никогда не был свидетелем проявления чего-то глубоко личного и считал, что наблюдать это почти неприлично. – А для Фрэнки… э-э… какими талантами он обладает?
Мэгги усмехнулась:
– В основном как карточный шулер.
– Полагаю, он мог бы стать лакеем, – сказал Чарлз с некоторым сомнением. – В одном из поместий.
– А Молл и малыш Джо? – тихо спросила Мэгги. – Они должны быть при Нэн. Если бы Нэн работала приходящей поварихой, она могла бы возвращаться к ним домой, но если она будет постоянно жить в вашем доме…
– В таком случае дети тоже будут жить с ней, – сказал Чарлз, игнорируя возникшее внутреннее сопротивление, когда осознал, что приглашает целую группу людей, которым справедливо было бы наклеить ярлык «нежелательные», и они будут жить там, где он поселил женщину, неожиданно ставшую его любовницей.
Мэгги начала медленно застегивать пуговицы корсажа, неосознанно соблазняя Чарлза каждым движением. Он с трудом подавил желание притянуть ее к себе и снова поцеловать.
– Вы действительно намерены сделать все это? – спросила она. – Вы боитесь, что выглядите недостаточно благородным?
Чарлз грустно рассмеялся:
– Возможно, я делаю это только для того, чтобы убедить тебя остаться и снова заняться любовью со мной.
– Я не верю, – упрямо сказала Мэгги, тряхнув головой. – Вы хотите послать Джайлса в школу не для того, чтобы заставить меня остаться. Просто он должен находиться в безопасном месте. – Она немного помолчала, потом неуверенно спросила: – Почему вы не хотите признаться, что поступаете так из благородных побуждений?
– Потому что я хорошо знаю себя, – решительно сказал Чарлз. – И имя Эджингтон достаточно говорит, кто я такой и кем были мои предки.
Пальцы Мэгги задержались на последней пуговице у горла, и она опустила руку.
– И что же означает это имя? – спросила она мягко, словно боясь упрекнуть Чарлза, хотя ее одолевало любопытство.
– Неумеренное сибаритство, чувственную ненасытность, склонность к разврату. – Он криво усмехнулся. – Любая из этих характеристик подойдет по крайней мере к одному из моих предков.
Мэгги с озадаченным видом покачала головой:
– Но о вас сложилась иная репутация. Некоторые примадонны имели с вами так называемые амурные дела, однако никто из них не отзывался о вас плохо.
Чарлз усмехнулся:
– У них весьма примитивное представление о джентльменском поведении. Их вполне устраивает, что за ними ухаживают и дарят подарки. Они чрезвычайно довольны этим. Они не ждут ни уважения, ни верности и не питают никаких надежд на будущее.
– Так же, как и я, – сказала Мэгги, не сводя с него глаз.
Чарлз запустил пальцы в свои волосы.
– Разумеется, – согласился он с горькой усмешкой. – Знаешь, как я обнаружил неверность отца по отношению к моей матери? Мне было шесть лет, и конюх повел моего маленького толстого пони в Гайд-парк, когда я вдруг заметил отца в открытом двухколесном экипаже с хорошенькой женщиной. Я окликнул его, а он посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица. Тогда я не понял, что оно означало, но эта странность запечатлелась в памяти. Когда же я стал взрослее, я осознал, что оно отражало чувство вины. Все это длилось одно мгновение, а потом он засмеялся и, подъехав ближе, представил меня своей подруге, мисс Доркас Першинг.
– Вы имеете в виду миссис Першинг? – спросила Мэгги с выражением изумления на лице.
– Именно ее. – Чарлз пожал плечами. – Она была четвертой или пятой обитательницей дома в Челси, а когда потеряла благосклонность отца, воспользовалась их длительными дружескими отношениями и заняла должность экономки, о чем я узнал значительно позже.
– Экономка, обслуживающая новых женщин бывшего любовника, – сказала Мэгги с еще большим изумлением.
Чарлз откинулся на подушки сиденья.
– Миссис… или, точнее, мисс Першинг всегда была весьма практичной особой. Я не думаю, что она любила моего отца, да и он любил только самого себя. – Чарлз вспомнил долгие дни жаркого лета и то, как он ждал встреч с доброй и ласковой мисс Першинг каждый раз, когда посещал Гайд-парк. – Она всегда покупала мне мороженое, и я считал ее сказочной феей или ангелом. Мой отец дарил мне всякие игрушки, ни в чем не отказывая будущему лорду Эджингтону, но ему никогда не приходило в голову, что мне больше всего нравилось лакомиться мороженым в парке.