– Прямое дело, – отрезал мужчина. – Моя вот дочь в свои тридцать три так и не родила. Остался я без внуков. И кому все это оставить?
Он выразительно обвел взглядом стены. Настя пожала плечами:
– Все равно, я ни при чем. А вам, конечно, сочувствую.
– Не ври, – оборвал он девушку. – Лучше скажи, сколько ты с ним прожила?
– Полгода.
Правда вырывалась автоматически.
– И что он тебе говорил о моей дочке? – в голосе снова зазвучали слезы.
– Почти ничего, – Настя невольно жалела этого постаревшего, одинокого человека, оставшегося после смерти дочери наедине со своими истериками и лопнувшими трубами в ванной. – Говорил, что не живет с ней. Говорил, что хочет развестись, а она – нет.
– А как они познакомились? Где?
– Об этом я ничего не слышала. Вам лучше знать.
– А что ты тогда вообще знаешь? – Мужчина утер слезы. – Чай допила?
Настя испуганно отставила в сторону полупустую чашку.
– Ходят, шляются, лезут в душу, – твердил тот, расхаживая по комнате. – Хоть бы кто объяснил, что творится?
– Вам лучше знать, это была ваша дочь, – осмелилась сказать Настя. И тут же об этом пожалела – в ответ на нее потоком вылилась ругань и беспричинные упреки.
– Моя дочь? Моя дочь, – вопил тот. – Сперва заведи свою, вырасти, выкорми, воспитай, а потом суди! Моя дочь! Да что ты можешь о ней знать!
И, подскочив к девушке вплотную, запричитал:
– Я никогда для нее ничего не жалел! Я только хотел, чтобы все у нее сложилось, чтобы вышла замуж, родила детей!
«Мои родители говорят то же самое, – думала Настя, потихоньку отступая к стене. – И неужели… Неужели это так же глупо звучит?!»
– Моя дочь! – Тот тряхнул кулаком перед лицом Насти, но она не отшатнулась. Наступил момент, когда этот человек – про себя девушка называла его стариком – перестал ее пугать. Да, она ничего о нем не знает, он жалок, агрессивен, он пытается выместить на ней свои неудачи. Но… Разве он опасен?
– Моя дочь стоила десятерых таких, как ты! – выпалил он.
Настя не стала возражать, и, как ни странно, ее молчание вмиг успокоило хозяина. Он обмяк, растер рукой серое лицо и присел на стильный хромированный стульчик:
– Что-то мне нехорошо…
– Вызвать скорую? – испугалась Настя.
– Не стоит. Само пройдет. А ты тоже сядь, не беспокойся. – Старик, а иначе его уже нельзя было назвать, продолжал массировать отвисшие морщинистые щеки. – Что я на тебя набросился? Ты не виновата.
Настя молчала. Тот достал из нагрудного кармана фланелевой рубашки сигарету и закурил.
– Если вам плохо, то не стоило бы курить, – робко сказала девушка.
– Все равно, – он разогнал рукой дым и впервые прямо взглянул ей в глаза. – Так ты жила с этим Николаем? Как его по фамилии?
– Рудников.
– И хорошо жила?
– Да.
– Что же это, – он ронял пепел на пол и машинально растирал серые комочки подошвой тапка. – Все хорошо живут, все женятся, детей рожают… Только с Юлькой было что-то не так.
– Может быть, мне лучше пойти, – Настя так и не присела. Все это время она простояла у стены, наготове. Она знала: лучше быть начеку и сразу убежать, и все время повторяла про себя слова родителей: «никому ничего не говори, не светись, не называй своего имени…»
– Постой… – Старик продолжал курить. – Ты меня не бойся. Я не знаю, что делать. Ко мне ходят, спрашивают про них, про ее трех мужей. А что я могу сказать?
– Трех? – Настя так и прижалась к стене. – Желтый высохший лист драцены с легким стуком упал на пол. Девушка проводила его взглядом. – Как «трех»? Каких «трех»?
Старик поднял взгляд:
– А что тут такого? Три раза выходила замуж. И вот начали приставать: первые два мужа в розыске, третий – убит. Ходят ко мне, ходят… Говорят: если кто из ее знакомых появится – сразу сообщить.
Настя молчала. Сказать было нечего. Идя сюда, она ожидала чего-то другого. Например, столкновения с женой Николая. Обмена репликами, возможно, даже оскорблениями. «Я его жена!» – «А меня он любил!» Все представлялось напыщенным, однозначным, как было в сериалах, которые постоянно смотрела ее мать и которые, волей-неволей, краем глаза видела сама Настя. А тут… Полутемная, странная квартира. Прорванные трубы, заплаканный старик, который одновременно докуривает сигарету и хватается за сердце. И вот еще эти три мужа…
– Деточка, – неожиданно ласково обратился к ней тот. – Забыла бы ты об этом!