Отойдя от кафе подальше, женщина остановилась у низкой ограды сквера и несколько раз глубоко вздохнула. Хорошо. Что, собственно, страшного случилось? Захудалое, несчастное заведеньице. Туда приличные люди и не ходят-то! Готовят вкусно, но зачем ей это, кроме салатов, Мария там ничего не ела, боялась поправиться. Пиво – такое как везде, водка тоже. Так что она потеряла?
Так Мария уговаривала себя, идя по скверу в тени лип, и стараясь удержать слезы. Наконец те побежали из-под оправы очков, она остановилась и вытерла мокрые щеки. Да, она не потеряла ничего, вокруг сколько угодно кафе, плакать не о чем. Даже грубость барменши, даже минутное унижение не ранили ее слишком глубоко: что ей барменша, что ей посетители, которые, возможно, что-то поняли, а возможно, и нет… Она никогда их больше не увидит.
Вот именно – никогда. Она потеряла место, которое стало ей родным за несколько лет. Так убивается хозяин, потеряв никчемную, вздорную, шелудивую собачонку, потому что он к ней привязался.
«Кажется, я старею, – подумала женщина, протерев очки и снова их надев. – И даже завести кошку или собаку мне не грозит – я их не люблю». Она вспомнила Котика и неожиданно почувствовала, что почти тоскует по нему.
Мария зашла в первое попавшееся кафе, не взглянув на вывеску, уселась за столик, нетерпеливо огляделась и поняла, что находится не в кафе, а скорее в ресторане. Темноватый, чуть подсвеченный фиолетовым неоном зал был почти пуст. В углу возле маленькой сцены с музыкальными инструментами за столиком ворковала парочка, перед ними стояли два бокала с пивом. Барная стойка длинная, с подвешенными сверху рюмками и бокалами. В такие заведения Мария никогда не ходила, а когда вежливая девушка принесла ей меню, то обнаружила, что цены тут в два раза выше тех, к каким она привыкла. Но цены ее не волновали. Она решила напиться, уже не для того, чтобы осуществить свой план, а еще и с горя.
– Двести грамм водки и бутерброд с семгой, – решительно сказала она. Мария отлично помнила, сколько у нее при себе денег, и решила, что этого должно хватить.
– Не желаете пообедать? – продолжала улыбаться девушка. Она сильно отличалась от пожилых, ко всему равнодушных официанток из того кафе, где жил Котик..
– Нет, – отрезала Мария и, призадумавшись, добавила: – Лучше триста грамм водки и два бутерброда.
Девушка и глазом не моргнула, отправляясь выполнять заказ, но Марии показалось, что на лице официантки все-таки слегка дрогнула какая-то жилка. Триста грамм водки – необычный заказ для одинокой дамы. Тем более что водка была самой обычной, и за те же деньги Мария могла купить в ближайшем магазине три бутылки. Но ее разбирала злость, и думать о чужом мнении она не собиралась.
Перед нею поставили запотевший графин, тарелку с бутербродами, зажгли свечку в стеклянном абажуре, пожелали приятного аппетита. Все это было красиво, безупречно… И очень горько, потому что Мария стремилась вовсе не к этому. Такое место никогда не станет домом, даже если зарабатывать кучу денег и ходить сюда каждый день. Здесь все не то. Незнакомые лица, слишком вежливый персонал, слишком пустой зал для предвечернего времени.
Впрочем, после первых двух рюмок Мария почувствовала некое облегчение и решила, что мир не так уж плох. Съев бутерброд, она снова налила себе водки и отметила, что народу в зале заметно прибавилось. В основном молодежь, хотя нет, вон еще двое мужчин в деловых костюмах. Официантка долго записывала заказ, судя по всему, те собирались основательно пообедать. За спиной у Марии что-то звякнуло, потом раздался глухой стук. Она обернулась, на маленькой сцене появились двое музыкантов и начали настраивать инструменты. Она снова выпила и пожалела, что у нее при себе не так много денег. А то можно было бы сидеть в кафе бесконечно долго, идти домой не хотелось.
Играл тихий блюз, зал был почти полон, графин – почти пуст. Мария покачивала ногой в такт музыке, туфля похлопывала по полу. К ней снова подошла официантка, все с той же улыбкой и приветливым вопросом: не желает ли она чего-нибудь еще? Мария знала, что в таких местах за пустой посудой не засидишься, и, произведя в уме вычисления, повторила заказ, уменьшив его ровно наполовину. Девушка закрыла блокнот и теперь уж точно взглянула на посетительницу чуть более долгим взглядом, чем обычно. Но, разумеется, не сказала ничего.