Мария допила остатки водки, припудрила разгоряченное лицо. Теперь ей было очень хорошо, неприятный осадок этого дня полностью растворился в алкоголе. Хотелось сидеть в одиночестве за столиком, слушать ненавязчивый блюз – когда она в последний раз слышала живую музыку? – хотелось разглядывать посетителей. Она достигла переходной черты между пьяным и очень пьяным состоянием, но, помня просьбу Насти, думала в основном о ней.
«Теперь я уверена, что видела ту самоубийцу прежде. Да-да, когда она вошла в кафе с мужчиной, я взглянула ей в лицо и поняла, что видела. Тогда я уже подвыпила, вот и узнала ее сразу. Она-то меня, конечно, нет. Его не видела никогда. Настя говорит, что в кафе та никогда не бывала. Тогда где?»
Ломать голову не стоило, тем более что Мария уже с трудом строила логические связи и делала выводы. Она по опыту знала: или вспомнится само, или – никак. Принесенный графинчик показался ей слишком маленьким, бутерброд – тоже каким-то не таким эффектным, как два первых, но она не стала возражать и для верности сразу расплатилась за все, чтобы не поддаться новым искушениям.
Когда стихала музыка, в битком набитом зале поднимался гул голосов. К столику Марии, спросив разрешения, подсели два парня с девушкой. Та ничуть не возражала, все равно нужно было допивать водку и уходить. Ей было не обидно, что она потратила столько денег на пустяки. Смущало другое: она так до сих пор не вспомнила ничего стоящего. Вместо того чтобы как-то прояснить загадку с самоубийцей, она почему-то ударилась в воспоминания о своей неудачной семейной жизни. Такое часто бывало, когда она напивалась. Молодым людям принесли заказ, убрали пустые приборы Марии. Она почувствовала себя лишней, встала, с трудом нацепила на плечо сумочку и нетвердо пошла к выходу.
Приходилось осторожно пробираться между танцующих парочек, а сейчас для Марии это было нелегко. Она старалась никого не задеть и все-таки пару раз чуть не споткнулась и не опрокинула танцующих. У выхода стало посвободнее, пахнуло свежим воздухом с улицы, женщина перевела дух… И тут же у нее снова перехватило дыхание – не от духоты и не от выпитой водки.
Она стояла возле столика, где заканчивали обедать мужчины в деловых костюмах. Они морщились, низко наклонялись друг к другу: музыка явно мешала разговору, а разговор был важный, судя по их раздраженным и в то же время серьезным лицам.
Один из них – тот, кого она сперва видела только со спины, был тем самым спутником самоубийцы. Мария узнала его немедленно – настолько ей запомнилось это смугловатое обаятельное лицо с неправильными чертами, тень щетины на щеках и особая манера сжимать сигарету в толстых пальцах: между большим и указательным, огоньком в ладонь, как будто он прикрывался от ветра. Так курил Хэмфри Богарт в ее любимом фильме «Мальтийский сокол».
Глава 7
В первый момент ей показалось, что это бред, мираж. Мария слыхала, что у пьяных случаются такие галлюцинации, но чтобы это произошло с ней – не могла поверить. Она вдохнула воздух поглубже – мираж не исчез. Мужчины уже обратили внимание на блондинку в деловом костюме, которая почему-то остановилась у их столика, хотя официанткой не была. Они по очереди взглянули на нее, но ничего не сказали и, низко пригнувшись к столу, продолжали беседу. До нее донеслись обрывки фраз:
– Да где же я тебе возьму…
– Погоди, посмотрим…
Она быстро вышла на улицу и взялась за голову. Уже смеркалось, но теплый загазованный воздух не освежал. В висках разбушевалась кровь, затылок ломило, и в какой-то момент на нее накатила такая муть, что женщина подумала – сейчас упадет в обморок. Прямо на улице, хотя такого еще не случалось…
– Вам плохо? – спросил ее кто-то.
Она открыла глаза. Те двое. Сколько она тут простояла? Мария несколько раз сглотнула, убедилась, что обморочная муть улетучилась, и слабо ответила, что ничего, все в порядке. И уж теперь могла поклясться – эти двое призраками не были. Второго мужчину она видела впервые, и он ей не понравился. Широкое плоское лицо, нос с растянутыми ноздрями, широко поставленные маленькие глаза. Кожа на лице по фактуре напоминала сероватый блин.
– Да вы вся белая, – бесцеремонно сказал второй. – Перепили? Я видел, лихо водку хлопали.
– Может, что-то случилось? – участливо спросил брюнет.
Мария открыла было рот, чтобы сказать ему, что его ищет милиция и еще одна девушка… И не сказала. Что ее остановило, она в тот миг не понимала сама. Какой-то внутренний голос – трезвый и жесткий – строго-настрого запретил говорить этим людям хоть что-то, имеющее отношение к действительности. И Мария наконец выдавила, что она действительно слишком много выпила, а вечер душный, вот ее и развезло.