– Он что-нибудь о себе рассказывал?
– Ничего. Даже удивительно! В дороге ведь всегда знакомишься… Мы пытались с ним поболтать, а он только «да» или «нет». Угощали его домашними пирожками – не ел. Даже обидно было.
Вообще на соседок Рудников произвел далеко не такое приятное впечатление, как на проводницу. Правда, он не пил ничего крепче чая, не буянил, не лез с глупыми разговорами… Но девушка призналась, что ей почему-то было с ним жутковато.
– Не знаю, в чем дело… Только, когда он лежал напротив, на полке, мне все время хотелось выйти в коридор. Вроде он был тихий… Но я старалась на него не смотреть. Какой-то он был… Загадочный.
– Что же в нем было загадочного?
– Не знаю. Я это чувствовала. Он как будто… – Девушка мучительно подбирала слова и вдруг выпалила: – Думал о чем-то плохом! Все время думал! И лицо у него было такое… Напряженное. Знаете, я как будто предчувствовала, что ему недолго осталось жить. Я вообще, знаете, обладаю такими способностями, даже ходила на курсы экстрасенсов…
Тему быстро замяли.
Что же касалось Федора Михайловича Чистякова, отца покойной, то его предпочитали больше не трогать. Было ясно, что старик ничего нового не скажет, по незнанию или по нежеланию – все равно. В последний раз, когда с ним пытались завести разговор на тему семейной жизни его дочери, он заявил, что в следующий раз попросту не откроет дверь следователю. Хватит с него! Невозможно выйти в магазин – на него смотрят как на зачумленного! Он сказал все, что знает. Стыдно терзать старого одинокого человека. Вот его записная книжка – получайте! Если следователь желает, он может позвонить всем родственникам и тянуть жилы из них, а он, Чистяков, покорнейше просит оставить его в покое!
При этих условиях свидетельство барменши представлялось достаточно интересным. Та еще раз щегольнула зрительной памятью, быстро составив фоторобот девушки.
– Нос немножко тоньше… Переносица тоньше. А рот подлиннее… И губы чуть поуже. Да, так. Стрижка короткая. На лбу волосы перышками. Темные. Глаза большие, почти круглые. Карие. Орехового цвета скорее. Симпатичная девушка, хотя не красавица. Ростом с меня. Да, теперь совсем похоже.
– Вы говорите, что она ушла с постоянной клиенткой вашего кафе?
– Это в первый раз. Она ее до дома провожала. А во второй, не знаю, я была занята, а когда посмотрела, за столиком уже их не было. Но она к ней подошла, это точно.
– Что у них общего?
– А она вроде бы тоже ее расспрашивала насчет парочки. Я даже спросила эту Настю, не из милиции ли она? Потому что много вопросов задавала и было видно, что ей небезразлично. Посторонний так просто расспрашивать не станет, верно?
Рая была права, девушка казалась очень подозрительной. Объяснить ее поведение бытовым любопытством было невозможно: она слишком интересовалась деталями и прилагала много усилий, чтобы их узнать. Принялись искать ту самую постоянную клиентку, но напоролись на обескураживающий факт – той запретили впредь посещать заведение. Барменша покаялась, что инициатива исходила от нее.
– Понимаете, ее уже невозможно было терпеть! Постоянно беспорядки, неприятности.
– Какие беспорядки?
Женщина выразительно щелкнула себя ногтем по горлу:
– А такие. Терпеть не могу, когда напиваются до такого состояния, что сами домой дойти не могут. Особенно женщины. Смотреть противно!
– Где она живет, знаете?
Та сказала, что не имеет привычки спрашивать посетителей о таких деталях. Где она живет, должна бы знать Настя, раз вызвалась ее провожать, но Настя в кафе больше не появляется. На всякий случай составили фоторобот бывшей постоянной клиентки. Барменша могла лишь предположить, что та работала в каком-то из близлежащих магазинов, а судя по тому, что являлась тут и в выходные, причем напивалась до положения риз, то жила наверняка где-то неподалеку.
– Хотя это только мои предположения, – скромно уточнила она.
Фоторобот девушки, которую предположительно звали Настей, прежде всего предъявили Федору Михайловичу Чистякову, поскольку та интересовалась его дочерью и, возможно, была с нею знакома. Мужчина долго не желал отпирать, и, только когда следователь клятвенно пообещал, что уйдет через минуту, приоткрыл дверь. Взглянув на фоторобот, пожевал губами и наконец спросил: что натворила девица?