Майский вечер утерял всю свою прелесть, парни ушли, но зато на их месте появились другие посетители, все столики были заняты, подсели и к Анжелике. А она все сидела с пустой банкой из-под пива и огрызком бутерброда, но без журнала, без опознавательного знака и уже без всякой надежды. Она смотрела на толпу. Толпа смотрела на нее. В семь тридцать она встала и ушла. Ждать больше она не могла. Это не имело смысла.
Когда Анжелика подходила к своему дому, наконец брызнул дождь. Крупные холодные капли шлепнулись ей на голову, на плечи, она вздрогнула и побежала. Рванула дверь подъезда, поспешила наверх через две ступеньки, хотя здесь, конечно, промокнуть не могла. На третьем этаже запыхалась – в ушах шумело, не хватало воздуха. На четвертом сбавила шаг. На подходе к своей площадке едва не споткнулась. Выпрямилась, почувствовала у себя за спиной какую-то преграду. Хотела обернуться, но в этот миг чья-то большая горячая ладонь зажала ей пол-лица. Анжелика издала сдавленный хрип, рванулась, лягнула чью-то ногу. У нее было ощущение, что сзади находится шкаф – тот, кто держал ее, был высокого роста и солидных габаритов. И бороться с ним было так же бесполезно, как бороться с падающим на тебя шкафом. Она хотела закричать, но рот был наглухо перекрыт, а вместе с ним и нос. Она попыталась укусить ладонь. Ладонь была солоноватая, бесчувственная. Воздуха не хватало. В глазах мутилось. На ухо ей прошептали:
– Дома кто-нибудь есть?
Она замерла, не в силах даже помотать головой. Так страшно ей не было никогда в жизни.
– Открой дверь, – прошептал тот, кто держал ее. – И без своих фокусов, поняла?
Она ничего не понимала. Он другой рукой быстро ощупал карманы ее брюк, сорвал с ее плеча сумку, тряхнул ее, звякнули ключи. Эти ключи он вложил ей в правую руку. Она их едва не уронила. Подталкивая свою жертву сзади, он подтащил ее к нужной двери и прошептал:
– Открывай.
Она попыталась вставить ключ в замок, но не смогла: в глазах стоял туман и туман противно звенел. От страха и нехватки воздуха Анжелика ослабела. Если бы он выпустил ее, она бы упала. Видимо, до ее мучителя дошло, что девушка не может справиться с замками. Тогда тот вынул из ее пальцев ключи и неуверенно, путаясь в замках, сам отпер дверь. Толкнул Анжелику в спину. Она оказалась в собственной прихожей. За ней захлопнулась дверь, щелкнул замок. На миг ей удалось глотнуть воздуха – его ладонь уже не так плотно прижималась к ее лицу. Она ахнула и попыталась издать что-то вроде крика, но тут же оказалась на полу. Удар был оглушительный, безжалостный. Он бил по лицу. Раз, другой. Склонился над ней в полутьме прихожей, делал шаг за шагом и бил. А она, как упала на пол, так и не могла подняться. Все, что она могла сделать, – это отползать в сторону кухни задом наперед, не сводя с него безумных глаз и открывать рот для крика. Но кричать она не успевала – удары сыпались один за другим. Ее никогда в жизни не били. Только Игорь, один раз, но разве это могло сравниться с этим шквалом жестких оплеух!
– Ты, значит, думала, что я тебя не найду? – спросил он, делая еще шаг и беря ее за дрожащий подбородок.
– В-ва-вва… – выдавила Анжелика, подчиняясь движению его руки, – он запрокидывал ее лицо назад, все дальше и дальше, словно собирался проверить, насколько можно удлинить ей шею. От следующего удара она стукнулась затылком об пол и теперь лежала навзничь, глядя на него, пытаясь согнуть колени, приподняться на локтях, сделать хоть что-то, хоть что-то понять… Она не знала его, она ему ничего не сделала!
Он схватил ее за плечи и швырнул в открытую дверь большой комнаты. Там падение немного смягчило ковровое покрытие, девушка снова попыталась приподняться, и он ей даже помог – его рука снова подцепила снизу ее подбородок. Теперь она почти сидела – спиной к окну, лицом к нему… Наступила тишина, и стало слышно, как хлещет по стеклам балкона дождь. Теперь Анжелика рассмотрела его. Высокий, плотно сложенный, одетый банально: хорошие джинсы, трикотажное синее поло. Стрижка очень короткая, темно-русые волосы, лицо… Оно было бы приятным, если бы его не искажало выражение дикой злобы. Короткий прямой нос, заломленные тонкие брови, прозрачные светлые глаза. А в глазах происходило что-то странное. Он смотрел на нее сперва яростным, невидящим взглядом, когда втолкнул в комнату и бросил на пол. Потом во взгляде появилось что-то иное, он протянул к ее лицу другую руку, она зажмурилась… Но удара не последовало – теперь обе его ладони придерживали ее щеки и виски, будто он собирался притянуть ее к себе и поцеловать, как это делают в кино… Девушка все еще не решалась открыть глаза. Потом услышала короткий вздох – это вздохнул он, странно, со свистом втянув в себя воздух. Тогда она все же открыла глаза и увидела на его лице выражение безграничного изумления, потом – растерянности, потом – испуга…