– Ты выброситься решила, что ли? – спросила наконец Анжелика.
– Попадешь в психушку! – пригрозил Саша. – Чего ты хочешь добиться?!
Лена не ответила.
– Знаешь, – пробормотала Анжелика, – мне, наверное, придется остаться и помочь тебе… А может, лучше вызвать врача?
– Психиатра? Ты с ума сошла.
– А ей нужен психиатр?
– Позже будут все врачи, какие угодно, – отрезал он. – Но пока идет следствие, никаких психиатров. Неизвестно, что из нее вытянет психиатр и как посмотрит на это следователь. И вообще, это самоубийство еще доставит нам хлопот, вот увидишь. За нее обязательно возьмутся!
Анжелика хотела что-то сказать, но в конце концов только протянула руку и пощупала запястье Лены, надеясь проверить пульс. Та открыла глаза. В них был страх, ничего, кроме страха. Бессмысленный, измученный, загнанный взгляд. Анжелика еще раз погладила ее запястье и, низко наклонившись к ее уху, прошептала:
– Не стоит, честное слово, не стоит. Если все из-за Игоря, то…
– Я боюсь, – сказала Лена, и голос у нее был тоже неузнаваемый какой-то детский, молящий.
– Чего ты боишься?
– Я не хочу здесь оставаться…
– Но из-за этого не стоит выбрасываться в окно, – возразила Анжелика.
– Боюсь.
– Лена… – Анжелика подняла голову и увидела, что Саша тоже напряженно вглядывается в глаза своей жены. Они обменялись взглядами и отошли к дверям. Саша прошептал:
– Окончательно сошла с ума.
– Как ты с ней, один…
– Я же нигде не работаю, слава богу. Буду сидеть рядом, ничего… Потом, может, устрою на лечение…
– Но как это случилось? Почему? Она всегда была нормальней нас обоих, вместе взятых.
– Непонятно? – Он покрутил пальцем у виска и вытащил Анжелику в коридор. – Она, кажется, в самом деле его любила. Вот не думал, что она может кого-то любить.
– Но тебя она любила, когда вышла замуж?
– Кто тебе сказал?
– Нет?
– Нет. Представь себе, она меня заранее предупредила, что не любит страстной любовью, но зато симпатизирует или что-то в этом роде. И я, дурень, списал все на ее сдержанность и не стал обращать на это внимания. Не думал я, что она вообще способна на какие-то пылкие чувства. Да мне они были и не нужны. Я, дурак, один старался за двоих. В конце концов, мы даже хорошо жили.
– А что ты теперь будешь с ней делать?
– Что буду делать… Сперва вылечу, потом разведусь. Или сперва разведусь, а лечить ее будет кто-то другой.
– Советую второй вариант… – Анжелика заглянула в комнату. – Ничего, сидит тихо. Но на нормального человека, конечно, уже не похожа.
– Иди, мне легче будет одному. – Он почти подталкивал ее к выходу. Из комнаты раздался шорох, они вместе заглянули туда и увидели, что Лена неуверенно пытается встать. Саша вошел туда и обернулся к Анжелике:
– Дверь за собой захлопни, я не могу оставлять ее одну.
Анжелика открыла сумочку и испуганно посмотрела на свое отражение в зеркале, висевшем на стене в прихожей. Достала расческу, провела ею несколько раз по длинным черным локонам, заглянула в пудреницу, тщательно припудрила синяки. При тусклом освещении она выглядела не так уж скверно, но в какой-то миг черты в зеркале расплылись, исказились, стали нечеткими, чужими… Девушка вытерла глаза, одернула кофточку и захлопнула за собой дверь.
Глава 11
Когда начало темнеть, белая юбка женщины стала особенно бросаться в глаза. Сумочка моталась у бедра, туфли сверкали над серым сухим асфальтом, белые волосы слегка развевались на ветру. Но шелковый свитер цвета крови потерял цвет, и красные губы женщины в сумерках стали темнее, а глаза превратились в глубокие провалы. На нее оглядывались, но ни один уличный приставала не решился ей ничего сказать – уж очень самоуверенный у нее был вид, уж очень быстро она шла, будто имела впереди какую-то цель и преследовала только ее.
И цель была. Странная цель, неясная, блуждающая, точно рассмотреть ее было так же трудно, как определить в этих сумерках цвет ее собственных глаз, но Маша все же видела ее, шла за ней, должна была ее достигнуть. У цели не было имени, ее звали Никак. У цели был пол – это была женщина лет двадцати пяти на вид. У цели была внешность – она была стройная, среднего роста, с волосами до плеч (как у самой Маши, только черными). Лицо у цели было довольно приятное, да, приятное, если не считать выражения глаз – эти светлые глаза всегда были настороже. Походка – неуверенная, нога за ногу, как будто обладательница этих ног всегда о чем-то задумывалась и не слишком смотрела на дорогу. В сущности, ничего загадочного тут не было. У этой женщины был муж (еще недавно был!), и этот муж любил ее (почти наверняка, стоило только увидеть их вдвоем!), и дарил ей драгоценности (два кольца и бриллиантовые сережки). Обо всем этом Маша вспоминала, сжав зубы, и шла еще быстрее (уж она-то не запиналась о собственные ноги, как та, другая!). Ничего загадочного, но… «Или я просто чего-то не поняла, – сказала себе Маша, – или Игорь сумасшедший. Да, сумасшедший». И тут же сама себе отвечала: «Был сумасшедший, дуреха, уже был… Он умер, запомни, и не смей думать о нем, как о живом! И оставь в покое и его, и его жену, оставь их всех в покое!»