Она говорит– еб*нутый чтоли? Почему в халате поверх верхней одежды, почему не в пижаме?
Говорит, что все понятно, голос у нее каменеет, видимо она приняла меня за больного, ибо подходит ближе, глаза сурово смотрят, она повышает голос и спрашивает почему я здесь, когда уже поздно, почему не в палате. Говорю ей чтобы она отьеб*лась от меня. Я ничего не сделал и с ней говорить не обязан. Пускай нах*й идет. Покомандуй мне тут. Говорю, что жду друга студента, зашел к нему в гости, потому и сижу здесь.
Спрашивает, что у меня. Видимо у нее мало желания на ночь со здоровым парнем махаться, а пока звать кого то, пока будить, ей еще втык дадут что сама не разрулила. Говорю в шутку что у меня голоса, тяну время пока студент появиться и подтвердит, что к нему друг вот решил зайти.
Она орет что ей похуй на какие-то голоса, спрашивает диагноз.
Говорю ей что не знаю диагноз, она продолжает задавать вопросы– слабоумный что ли? В какой палате лежишь?
Отвечаю, что в палате номер шесть. Она сурово говорит, что там бабы лежат.
И делает видимо вывод, что новенький тупой бл*дь, и повторяет что мне тут нельзя сидеть и нужно пойти спать. Говорит, если такой неспящий, пускай иду к ночным и там пока сижу, спрашивает где лежу, говорю не помню, она бормочет под нос что разберемся и куда-то меня ведет. Мне смешно.
Стала причитать, что смотри какой молодой, а уже еб*нутый, что это потому что везде повсеместно компьютеры и они убивают напрочь мозги.
Приводит меня куда-то (заводит в используемую как сарай комнату без коек), а там сидят какие-то психи и курят. В дурке много с зоны очень сильных и злых людей, и поэтому курилки вполне легитимны неофициальные, где по ночам и собираются те, кто не может уснуть, или на кого лекарства плохо подействовали. На улицу выйти нельзя, а курить хочется, как и поболтать. Говорит мне посиди тут, щас разберемся и пристроим, оставляет меня там, я смотрю на психов, они смотрят на меня. Понимаю, что надо поскорее сумасшедшую посетить, да вот только как найти того придурка-студента, пока что мало представляю.
Понимаю, что хочу курить, тут какой-то старичок, парень молодой и девчонка. Подхожу к ним, прошу сигарету, говорят, что у самих мало, говорю полтинник дам, дайте сигу. Спрашиваю – прям полтинник, и протягиваю его им, девчонка улыбается и говорит ладно, протягивает тонкую ментоловую сигарету и смотрит на меня. Спасибо, пофиг что ментоловая, курить хочу и нервничаю слегка. Спрашивает меня-что у тебя?
Говорю голоса. Спрашивает-серьезно? От армейки твои голоса? Говорю ей, что реально голоса слышу, призраков.
Она говорит-х*ясе.
Спрашиваю ее в ответ – а ты с чем? Отвечает, улыбаясь, что передознулась.
Говорит, у нее он теперь везде в зеркалах мерещится и подмигивает. Говорит, что тут один врач сам болен, мало ли. Считает себя выдающимся творцом, поэтому говорят обкалывает сверх меры и ставит классическую музыку по кругу часами. Я немного опешил, она смеется и говорит шутка. Говорит вон старичок-это нечто. Типа он вообще офигенный.
Говорит, мол он еще совковый, типа какой-то диссидент типа, хрен знает, что значит, его мол тогда перекололи и он теперь будущее видит. Дедок поднимает голову и говорит, что не будущее, а все. Все видит. Спрашиваю его, например.
И тут он задвигает историю про то, что представь, мол, один из первых советских приборов космических с бактериями там всякими, находящийся на орбите, должен был фиксировать с помощью этих бактерий, сможет ли живое находится в космосе, не убьет ли излучение какое. Ну собственно если температура на датчике там понизится-значит в космосе всем хана. Так вот те бактерии выдавали даже больше градусов, развивались даже в своей капсуле и не тужили, а потому про них благополучно забыли за ненадобностью со временем. А космический аппарат потом сошел с орбиты и полетел куда его металлические усики и глядели. И летел, и летел, летел и летел лет двести. Преград не встречал и попал в дыру черную, червоточину. И пропал.
А миллиарды лет назад из той же червоточины вылетел этот же аппарат. И полетел прямо зеркально обратно как летел, так же не встречая преград, пролетал мимо еще блестящего водой Марса по направлении к юному, еще неживому и очень агрессивному малышу, ныне называемым Террой или Землей, причем все так удачно сложилось, что ему довелось снова быть притянутым гравитацией. Атмосфера только зарождалась, спутник рухнул о земную поверхность и тем бактериям предстоял еще очень долгий путь по захвату власти на этой планете. И да, этот цикл бесконечно повторяется, то есть даже когда красный гигант взрывается и поглощает уже давно мертвую землю, все равно спутник летит и летит к Земле, снова и снова. Снова все повторяется, а хаос, заключенный во временной парадокс, становится упорядоченным хаосом. Мы-единственные во вселенной, и являемся ее ошибкой можно сказать, нас не должно существовать. Мы временная петля, которая была сделана случайно, и никто про это даже и не знает. Единственная и неповторимая. А точнее все, что с нами произошло– это и будущее, и настоящее, и прошлое, заключенное в петлю. И все что происходит-уже происходило и будет происходить. И именно поэтому мы видим дежавю. Случайности не случайны.