Тут в горницу входят несколько мужиков, все молчат, истощённые лица суровы, некоторые слез не держат. Мать верещать стала, кричит, бьется, ее держат, а тетка все говорит, что -Господь наказывает, конечно, кто ж еще? Бог наказывает. Но надо так поступить, надо, ради спасенья, ради семьи, нельзя чтобы остальные умирали с голодухи, лучше так, на ее бульоне продержимся. На бульоне мясном, так уже все делают, это не то что кору варить, так лучше будет. Услышала тогда Агафья, что она самая младшая в семье, что именно она, Агафья, всех в семье и спасет. И внезапно тетка бросилась на нее и стала душить до хрипа, сама плачет и слез не держит, а вокруг все молча смотрели себе под ноги, под рев матери. Мерзость, чудовищно, но сытому в тепле происходящее не понять.
В тот вечер ее унесли в баню, разрубили. Голову перекрестили, поцеловали и похоронили. Тело сварили, и ели, ели, не могли остановиться, обсасывая каждую косточку. Друг другу потом в глаза не смотрели, оправдываясь что все ели людей. Кипучка, крик, слёзы, голод. Что может власть сделать? Что сделает, когда детей как телят кормили в столовой до голода кашей да хлебом, а теперь сами ими питаются. Это трудно представить. Невозможно. Сколько народу померло, кто ж их считал. Как же их сосчитаешь, когда до костей обглодают.
Холод, когда сил нет даже ползти, а во рту шерсть от кошки. Тут и не такое было. А потом еще раз, в 1932-1933 случилось, потом еще раз голод пришел в 1946. Долгое время эта тема вообще была запретной для исследователей. Когда запреты были сняты, появились такие публикации, что истории в стиле *У холмов есть глаза* сказкой смешной покажутся.
Кажется, меня тошнит от этих воспоминаний, а в наушниках как раз играет *Мясо для Бокассы* Автоматических удовлетворителей. Да какого х… Расписной смеется и продолжает песню на свой лад. Чертов безумец.
Переключаю на Мake Your own Kind of music-Mama Cass Elliot, пытаясь не думать о плохом, надо самому переключиться, залипну-ка в телефон.
Чего там в новостях пишут? Какой-то очерк о репортаже про дорогу жизни. Бл*дь, это фееричный 3, 14здец. Нет,3,14здец в вакууме. Оказалось, что репортаж о том, как заасфальтировали какую-то маленькую дорожку, которая до этого была в очень ужасающем состоянии (ну как тут Пельменного не вспомнить). Но называть это дорогой жизни? Делать репортаж, чтобы мой город потом все высмеивали? Нет, у нас не все такие полудурки, но заасфальтировать это и гордо ленточку перерезать перед телевизионщиками, пафосно говоря о дороге жизни? Вы бл*дь в своем уме? Дорога жизни реально в Ленинграде много кому жизнь спасла, а дорожка для тех, кто гуляет с собаками или просто домой спешит явно не тянет на такое громкое название. Позорище, да и только.
Но перед глазами все еще стоят те страшные вечера столетней давности, и мне надо срочно напиться, потому что это невыносимо, не могу, хватит. Кажется, я плачу и люди на меня странно смотрят. А еще тот факт, что желанием девочки по имени Агафьи было жить-делает возможность ей помочь невыполнимым. То есть я буду снова и снова переживать все это, и слушать ее странный говор, слышать, как она плачет, знать, что никак не могу ей помочь. Я ж блин не Девид Блейн, да и как ей собственно сказать, что это невозможно? Пока я не решился, и остальные ей не говоря, что видимо теперь до конца моих дней буду рассказывать кто такие хоббиты и Толкиен, что электричество не опасно, а пицца очень даже вкусно. Агафья никогда не видела Волгу, и я ей ее обязательно покажу. Она будет смотреть на столетние перемены, а я буду смотреть на ужас столетней давности. Словно люди, которые подглядывают с биноклем в соседние дома. Блин, всегда думал, что и за мной кто-то подсматривает.
(Мы за тобой смотрим, и честно говоря это сомнительное удовольствие, ты урод-тут свое вставил Лежебока.)
Я не знаю, как помочь Агафье, и она будет в моей голове всегда. Вспомнил как Ксения в моменты депрессии от таких раздумий говорила мне-В Японии разбитые предметы часто восстанавливают с помощью золота. Видимый недостаток становится уникальной частью истории предмета, он добавляет ему красоту. Вспомни это, когда почувствуешь себя сломленным.
Сегодня нужно будет порисовать, это позволит мне очистить ненадолго разум от столетнего 3,14здеца, это меня успокаивает, тем более мне советуют, как и что рисовать Купец и Отважнослабоумный, а они в этом неплохо шарят, в рисовании.
Следуя внезапно взявшемуся порыву, после воспоминаний Агафьи о ее семейных ужинах, решил хоть как-то сделать ей приятно-и обещаю себе еще раз съездить на Птичку, потому что она очень переживает за того кота и бабульку, которая мне его впихивала. Скорее всего бабульки там уже и не будет стоять, тогда просто подарю Агафье любого другого кота, пусть сама выберет. Понимаю, что делаю глупости, да и шерсть на одежде мало приятна, но раз решил, то пусть, скрашу в ее невеселой судьбе что-нибудь пушистым мудаком, Агафья, по-моему, будет рада. Мне кажется, что на самом деле коты прикалываются, когда смотрят вам за спину и угорают с реакции людей. Мол призраки, буууу. На меня они так не реагируют.