– Привет, – поздоровался он.
Она улыбнулась в ответ.
– Вы рановато.
Эллен тоже улыбнулась. Она держала в руках ворох синих одеял, в которые был завернут спящий Пит. Ее пухлое лицо сияло от радости – мать переполняла спокойная гордость за свою пухлую ношу. Эллен хотелось подольше покрасоваться с ребенком: казалось, она вообще не собирается с ним расставаться. Наконец Стюарт повел ее в спальню на нижнем этаже; их голоса постепенно затихли, а Фергессон хмуро отправился следом.
– Тут не сильно дует? – донесся голос Эллен.
– Август на дворе! – сердито возразил Фергессон, будто она нанесла оскорбление всему дому. Шум сдвигаемых предметов и закрываемого окна… Троица появилась вновь: Фергессон, как всегда, недовольный, руки в карманах, в зубах сигара.
В холодном желтом освещении гостиной кожа и волосы Эллен заиграли насыщенными красками. Молодость и цветущее здоровье… Элис не смогла подавить завистливое ворчанье. Стоя в центре комнаты, пока мужчины усаживались, Эллен вертелась во все стороны, демонстрируя восстановившуюся стройную фигуру и симпатичное летнее платье. Растрепанные каштановые волосы, изящный силуэт зеленой шелковой юбки, мелькание ровных ног… Она вошла на высоких каблуках в кухню и поздоровалась с Элис.
– Чем помочь? – спросила она с горящим взглядом.
– Ничем, – ответила Элис. – Вернись и развлекай парней: все уже почти готово.
С блестящими глазами и приоткрытым ртом Эллен прошлась по кухне. Ее высокий, подтянутый бюст вздрогнул от волнения… Поразительно, как способен преобразить женщину дорогой бюстгальтер!
– Так красиво… – Эллен провела руками по хромированной кафельной раковине, которую собственноручно установил Фергессон. – Как бы мне хотелось такую же! И эти милые краны, – она взглянула на вентиляционные трубы над головой. – Их Джим поставил?
– Он все здесь поставил, – деловито ответила Элис, высыпав замороженный горошек в кастрюлю с кипящей водой. – Как Пит?
– Прекрасно, – радостно ответила Эллен. – Элис, у вас такой чудесный дом… Я так завидую! Все эти потрясающие деревянные полы… и все они – отполированы.
– Натерты воском, – поправила Элис.
– Когда вы только успеваете присматривать за таким большим домом? Да еще за садом… тут же целая усадьба!
– Это входит в привычку, – рассеянно сказала Элис, думая об ужине. – Главное – довести все до автоматизма.
В гостиной мужчины громко, настойчиво совещались. Сидя друг против друга, положив ногу на ногу и откинувшись в креслах, они перебирали темы вчерашнего дня.
– Поступила та партия от Лео Дж. Майберга? – спрашивал Фергессон.
– Да, прислали через «Транс-бей». Большая часть уже разошлась.
– Много невыполненных заказов? Я собираюсь их отменить: слишком много накапливается. Это просто вымогательство – они же знают, что расходы удваиваются. Мы получили пятьдесят штук «пять на четыре» – в два раза больше, чем можем реализовать. Я отошлю половину обратно.
– Мы наконец-то сбагрили большой комбик «зенит», – сказал Хедли.
– Я видел чек. Какой у тебя сбыт?
– Мы с Уайтом разделились… Я обратился к нем первым, но он уже договорился с другими. Так что товар вернулись.
– Надо было тебе договориться с самого начала, – кисло сказал Фергессон.
– Никто же не выкладывает с самого начала четыре сотни долларов.
– Скатертью им дорожка, – злобно продолжил Фергессон, – но ты потерял их. Имена хоть знаешь?
Разговор затих до неприязненного бормотания.
– Дорвались, – глуповато заметила Эллен. – Какие они… серьезные.
– И так будет весь вечер, – смиренно сказала Элис.
Расширив от благоговения карие глаза, Эллен залепетала:
– Меня так радует, когда он пробуждается и начинает чем-то интересоваться… Обычно он как бы… – Она пожала плечами и улыбнулась. – Понимаете, вечно витает в облаках, – а затем быстро добавила: – Конечно, у него масса идей. Надеюсь, у Стюарта получится рассказать ему о новой идее прилавков: он набросал несколько проектов, и они просто шикарные. Вы же знаете, Элис, у него талант. Он должен был стать архитектором или кем-нибудь в этом роде, – Эллен беспокойно бегала за хозяйкой по кухне. – Чем-нибудь помочь?