Эллен растянулась посреди кровати, каштановые волосы разметались по подушке и простыням, одна рука безвольно вытянулась. Он слышал, как она дышит: негромкое, затрудненное дыхание означало глубокий сон. Хедли достал из шкафа пыльный сверток с рисунками – коричневый пакет, перевязанный толстым оберточным шпагатом. Он вынес сверток из квартиры и, поставив его в коридоре, запер за собой дверь, а затем поспешил вместе с рисунками в магазин.
Они простояли до вечера внизу – в отделе обслуживания, втиснутые стоймя между залежалыми телевизорами и установками для центробежной сушки.
В четыре часа торговля стала замирать. Палящее июльское солнце сверкало на тротуаре и заглядывало в магазин: телеэкраны померкли, превратившись в серые квадраты с неубедительными тенями. Непрерывными рядами грохотали автомобили. Фергессон повез на своем «понтиаке» радиолу, которую продал другу детства. В полшестого приехал Олсен на магазинном грузовике и, навьюченный корпусами радиоприемников, с трудом протиснулся внутрь.
Когда Хедли показывал молодой паре настольный телевизор «зенит» с семнадцатидюймовым экраном, в магазин вошла Марша. Он почувствовал спинным мозгом, как ее стройная фигура плавно вплыла в дверь. Хедли глянул на часы: без четверти шесть. Она собиралась тут околачиваться еще полчаса.
Марша заняла место в конце прилавка и стала молча наблюдать. Она стояла, будто часть постоянного оборудования, скрестив руки, положив сумочку рядом с испытателем радиоламп и слегка прислонившись к кассовому аппарату. Выгнувшись тощим телом, Марша сверлила взглядом затылок Хедли и молодую пару, покупавшую «зенит»: все трое явственно это ощущали.
– Нам нужно подумать, – нервно улыбнувшись, сказал молодой человек. – В наше время это целое состояние, – жена настойчиво потянула его за руку. – Мы еще вернемся – просто нужно немного пораскинуть мозгами… Понимаете?
Хедли вручил им свою визитку и проводил до слепящего тротуара. Прежде чем вернуться, он минуту помедлил. Хорошо бы остаться там и смотреть на прохожих, вдыхать знойный июльский воздух. Но он должен вернуться: Хедли это знал. Выбора не было. Когда Стюарт снова вошел в магазин, Марша по-прежнему наблюдала за ним, не спуская с него глаз.
– Привет, – буркнул Хедли.
– Вот кто ваши основные покупатели? – без всякого предисловия сказала она.
Он досадливо пожал плечами.
– По-разному бывает, – Хедли достал из кассового аппарат сегодняшние чеки и принялся их сортировать. – Рановато вы: я освобожусь только через полчаса.
– Мне нужно кое-что захватить в аптеке. Я просто решила заскочить и убедиться, что вы не забыли. Рисунки взяли?
– В подвале.
– Закурить не найдется?
Хедли смиренно предложил ей пачку. Марша взяла одну сигарету, и он поднес огонь. В дальнем конце магазина стоял Джек В. Уайт, заложив руки за спину и расставив ноги, точно солдат по команде «вольно». Он наблюдал за Хедли и Маршей с искренним интересом, с нездоровым, безграничным любопытством продавца.
– Кто этот человек? – сощурившись, спросила Марша.
– Джек Уайт. Продавец, как и я.
– Тот, кто снял трубку, когда я звонила в первый раз?
– Да, это он.
Марша смерила Уайта холодным взором, подобрала сумочку и направилась к двери. Сегодня вместо слаксов и рубашки она надела строгий английский летний костюм – мужской и дорогой, кожаные туфли на низком каблуке и повесила на плечо большую квадратную сумочку.
– Я подожду вас в машине, – сказала Марша. – Я припарковалась в квартале отсюда, у винного магазина.
– Хорошо, – с облегчением сказал Хедли. Она все же не будет тут ошиваться. – Я постараюсь закрыться как можно быстрее. Не волнуйтесь, если я не приду к четверти седьмого… Иногда это затягивается до половины.
Марша кивнула и быстро вышла из магазина.
Немного опасаясь, что она вернется, Хедли внимательно следил за дверью, пока не ушел последний клиент, и тогда закрыл дверь на замок. Марша так и не появилась. Они опустили жалюзи и включили дежурную лампочку; Джек Уайт проверил все телевизоры на нижнем этаже и выключил главные рубильники; стоя у кассы, Хедли принялся считать деньги и раскладывать их по серым матерчатым мешочкам.
– Что ни день, то денежка, – возвестил Джек Уайт, шагая мимо прилавка к выходу. – Закончишь без меня, старик?
– Конечно, – сказал Хедли, обрадовавшись, что он уходит. – Беги.
Уайт замешкался.
– А кто та бабенка?
– Какая бабенка? – Хедли насторожился.
– Та, что недавно заходила. Она ждет тебя в квартале отсюда.
Хедли решил увильнуть от ответа: этого-то он и боялся, хоть и знал, что этого никак не избежать.