Глава двенадцатая
Тишина стояла почти абсолютная. Лишь чирикали птички, жужжали весенние пчелы, а в остальном лес был безмолвен.
Все внимание Джеки было сосредоточено на съемках и доведении своей роли до совершенства, что делало ее несколько скованной перед камерой.
Они приехали в фургоне для выездных съемок на выбранный участок, расположенный в двух часах езды от Бостона. Это были, конечно, не джунгли, но, если Шеймусу захочется переснять ролик где-нибудь в Амазонии, так тому и быть. Грег получил разрешение использовать участок леса, находящийся в частной собственности, прошлым вечером, и его заверили, что они с Джеки не встретят там ни одной живой души.
Это была истинная правда.
Теперь ему осталось только убедить Джеки стать немного диковатой и необузданной.
— Ладно, Джеки, почему бы тебе не покачаться на лиане на счет «три»? И постарайся выдать по-настоящему дикий крик. Слышимость здесь несколько слабее из-за естественных шумов.
Джеки, сидящая на низкой ветке дуба, кивнула, брови ее сосредоточенно нахмурились.
— Поняла.
Она говорила с Грегом только о работе. Вероятно, не простила ему вчерашний «наезд».
А что оставалось делать? Она подарила ему самый волнующий секс в его жизни, а потом ни с того ни с сего вдруг решила уйти как ни в чем не бывало.
Разумеется, он занервничал от мысли о поездке с ней на натуру.
Вдвоем.
Грег поглядел в «глазок» камеры на стройные ноги и потрясающие изгибы тела Джеки. Она выглядела обалденно в своем наряде Джейн — сексуально и привлекательно, но не чересчур откровенно.
Кроме того, в ней ощущалось нечто недоступное, а это будет наверняка импонировать женской аудитории.
— Раз, два… — Грег наблюдал, как Джеки ухватилась за лиану с напряженной сосредоточенностью и без обычной неугомонной энергии. — Три.
Она оттолкнулась с такой силой, что пролетела мимо своей отметки и всего в нескольких дюймах от камеры, а зов джунглей получился каким-то вялым и надтреснутым.
— Перерыв десять минут! — крикнул Грег, закрывая объектив. Зачем переводить пленку, когда Джеки явно не в форме? Положив оборудование на брезент, расстеленный на сосновых иголках, он подошел к тому месту, где она стояла, чертя пальцем ноги узоры на земле. — Так, что происходит?
Она нервно закусила губу. Весь день Грег думал, что она просто дуется на него за вчерашнее, но сейчас уловил беспокойство, притаившееся в зеленых глазах.
— Мне кажется, я потеряла голос. — Джеки отпустила лиану и повернулась лицом к нему, положив руки на едва прикрытые бедра.
Грег заставил себя сосредоточиться на ее словах, а не на этих совершенных формах.
— Исключено. Твой голос остался прежним, просто ты не настроилась.
Она покачала головой.
— Ты не понимаешь. Я хотела сегодня как следует поработать, чтобы мы могли поскорее закончить съемку, но, как я ни стараюсь, голос меня не слушается. Боюсь, я совершила что-то, что испортило его и лишило уверенности.
Грег тоже пребывал в полнейшей растерянности, потому что никогда не мог сосредоточиться рядом с полуобнаженной Джеки.
Он достал ее джинсовую куртку из фургона и набросил ей на плечи.
— Вот. Не могла бы ты объяснить еще раз? Твой голос причиняет тебе беспокойство?
Она сунула руки в карманы куртки и нахмурилась.
— Нет, это я причиняю беспокойство моему голосу в последнее время, и, думаю, сегодня он мне мстит.
По-прежнему ее слова не достигали его сознания. Он повел Джеки к фургону и усадил на застеленный пол у двери.
— Сегодня я медленно соображаю. Не хочешь объяснить, каким образом ты беспокоишь свой голос? — И желательно поскорее, пока он не потерял способность сохранять дистанцию.
Грег встал, открыл холодильник и, достав две бутылки минералки, подал одну ей.
Джеки с благодарностью взяла воду и уставилась в густые заросли.
Как объяснить? Меньше всего ей хотелось обсуждать это с ним.
— Я пыталась манипулировать своим голосом, — начала она, не осмеливаясь смотреть на Грега. — Ты когда-нибудь слышал старое поверье, что нельзя петь по-настоящему, пока не лишишься девственности?
Грег чуть не поперхнулся.
Закашлявшись, он уставился на нее.
Джеки постучала его по спине.
— Это звучит как полнейший бред, я знаю. Учительница пения рассказала мне о нем когда-то, и, наверное, оно засело в моей голове. Но ты улавливаешь суть, да?
Грег только еще сильнее закашлялся.
— Моя учительница просто имела в виду…