Грег скорее почувствовал, чем увидел, как от пронзительного крика вспорхнули с деревьев птицы. Он лишь прижимал ее к себе, подавляя яростную потребность обладать ею, внезапное архаичное желание сделать ее своей на сегодня, завтра, навсегда.
Когда рев крови в ушах немного поутих, до него дошло, что Джеки требовательно шепчет: «Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста». Она повторяла это снова и снова.
Именно тогда Грег поклялся, что они будут вместе во что бы то ни стало. Он убедит ее в этом, потому что ни одна женщина не подходила ему так идеально, как она, его необузданная, ненасытная королева джунглей, которая сохранила себя для него.
Мелкая дрожь все еще сотрясала Джеки, она трепетала от самого ошеломляющего сочетания полного удовлетворения и неутоленного желания почувствовать Грега внутри себя.
Немедленно.
Никогда в жизни Джеки не испытывала ничего более потрясающего, чем эти волшебные мгновения, когда она воспарила выше леса и взлетела прямо к звездам. И все же этого бесподобного наслаждения ей было недостаточно, ей требовалось все, что Грег мог ей дать.
Нетерпеливыми руками она стискивала его плечи до тех пор, пока он не подчинился безмолвному требованию.
Грег оторвался от нее ровно настолько, чтобы стащить с себя всю одежду. Через две секунды он был обнажен.
И совершенно готов.
Джеки, кажется, не могла оторвать взгляд от всей этой… мужественности.
— Передумала? — насмешливо прошептал он.
— Нет. — Она протянула к нему руки. Грег задержал дыхание.
— Я балансирую на краю, Джеки. — Темные глаза яростно сверкнули.
— Ты не перешагнешь через него без меня. — Она оседлала его бедра, и он потянулся за презервативом… — Я намерена получить сегодня все наслаждение до последней капли.
Руки Грега скользнули по ее ягодицам, приподнимая ее и усаживая. Как только твердая плоть коснулась самого чувствительного места, Джеки задохнулась. Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении того, как Грег входит в нее, наполняет ее.
Удовлетворяет.
Он позволил ей отыскать ритм, направлять их движения под теплым весенним солнцем, однако всякий раз, когда Джеки приближалась к желанной цели, руки Грега останавливали ее.
Она заново выстраивала чувственный ритм, восстанавливала восхитительный жар между бедер, вершина казалась все выше и все соблазнительней.
На третий раз Джеки приоткрыла глаза, удивляясь, откуда у мужчины такое самообладание. Его взгляд был устремлен на нее, как будто он все время наблюдал за ней, оценивая ее состояние.
Скрытая нежность и чувственная глубина этого взгляда обнажали ее больше, чем отсутствие замшевого бикини.
— Джеки… — Он нежно прижал ладонь к ее щеке. Она готова была растаять от этого прикосновения.
С низким рычанием Грег покатился с ней по брезенту, они поменялись местами. Он захватил ртом ее губы, рукой поддерживая затылок.
Медленно и нежно сливались их губы, сплетались тела, и началось неуклонное восхождение к вершине, в которой он ей так долго отказывал.
Тело ее трепетало, внутри все пылало от вожделения. Джеки хотела этого мужчину больше всего на свете. Она обхватила руками его шею и крепко держалась, пока прилив страсти нарастал, приближался и наконец затопил ее, словно океанская волна.
Она вскрикнула от наслаждения голосом, который мог оценить лишь властелин джунглей. Звук родился где-то внутри и сорвался с губ с такой силой, что мог огласить окрестности на сотни миль вокруг.
Грег притянул Джеки к себе, и она вдруг подумала, что должна бежать как можно быстрее и дальше, пока окончательно и бесповоротно не отдала ему свое сердце.
Она считала, что может подарить ему нечто прекрасное, не ожидая ничего взамен.
Но оказалось, она отдала слишком много.
Когда последние волны наслаждения схлынули, прояснив сознание, Джеки поняла, что осталось лишь одно, что она еще может дать ему, и на этот раз она должна поставить интересы другого человека выше своих.
Причинить боль Грегу абсолютно неприемлемо. Нечестно.
Поэтому она подарит ему то единственное, что никогда не разочарует его.
Свободу.
Грег покрепче обхватил Джеки руками за талию, ее сердце ровно стучало у его груди.
Он еще не до конца понимал, почему эта странная женщина, похоже, стала для него некой уютной гаванью, в которой ему хотелось задержаться навсегда. Рядом с ней он не испытывает потребности взбираться на следующую ступень успеха, не чувствует необходимости кому-то что-то доказывать.