Но иногда мечты остаются лишь мечтами. Теми, что никогда не сбудутся, или теми, что сбудутся не так совсем, как хотелось бы. Дин добрался до вершины, но растерял по пути самого себя, кажется, а не только Солли. Позади осталось все, чем он жил, во что верил и из чего состоял, собственно.
Сейчас Дин Лойс- это набор всех сожалений, разочарований и злости на самого себя. Он скучает, каждый день, каждую минуту и каждую прожитую секунду без нее. Он не вторгается без спроса в ее жизнь, не ищет прощения или встреч, он пережевывает свою вину и боль от этой вины снова и снова и будет делать это столько, сколько потребуется, даже если на это понадобится вся его жизнь.
Это просто очередной день из всех его очередных дней. Такой же рассвет как и вчера, такой же новый зарождающийся день и все та же давящая боль в груди. Он все так же скучает, все так же набирает номер и все так же сразу переключается на голосовую почту. Все действия такие автоматические, отточенные до идеального, в них много отчаяния и тоски, а ещё любви. Той, что не уберегли, той, что не уберёг Дин, в частности. Он разбавил ее никому не нужной жаждой славы, а в итоге остался с горьким пойлом в стакане и опустошённой душой.
- Хей, мы давно не разговаривали, так что это может звучать странно. Я не звонил тебе слишком долго, а мое последнее сообщение на твоём автоответчике оставлено почти два месяца назад. Наша жизнь сложилась не так плохо, знаешь? - усмехается сам себе, а у самого челюсти сводит от лжи.
Он ее чувствует, и Солли ощутит, естественно, у нее на такие вещи чутьё особое.
- То есть, пару лет назад у нас были мечты, и похоже, что они стали реальностью, но за них пришлось заплатить. Цена только оказалась неоправданно высока.
Ценой стали ты и я. Мы стали реже общаться, а видеться и вовсе оказалось задачей невыполнимой, но я хотел бы сказать спасибо, потому что не достиг бы всего этого без тебя. Ты отошла в сторону, подталкивала меня к моей мечте, к нашей мечте, не просила взамен буквально нихрена и ни в чем меня никогда не винила.
Я забрал мечту, что называлась нашей, себе. Я не должен был так поступать с тобой, Сол. Я дал слабину, перестал бороться, будто ослеп вовсе, а может, вся эта слава ослепила меня, я не знаю. В какой-то момент, стоя там, в свете прожекторов, я просто забыл, зачем жил, ради чего.
Не будь тебя в моей жизни, ничего бы не случилось. Я бы не оказался там, где нахожусь, и не делал бы всего этого. Ты дала мне сил, вложила в голову мысли, которые помогли мне забраться на эту высоту. Моя мечта в моих руках, я только что это осознал, но ещё я осознал, что эта ноша для меня одного оказалась слишком велика.
Эта мечта была нашей. Общей. Помнишь? А я вот забыл.
Я эгоист, изменник и бракованный товар, на моем месте должна быть ты. Ты должна сиять, тобой должны восхищаться. Я не стою и грамма всего этого внимания, я всю тебя не стою. Наш последний разговор закончился ссорой, и я сказал тебе, что мне некогда решать твои глупые проблемы, что у меня работа и репетиции. Я был зол, загнан, погрязший в работе и обязательствах. Но ведь только ты в тот момент понимала, что я должен был соблюсти обязательства совсем не те.
Я был обязан тебе, в первую очередь. Я должен был поговорить, должен был сказать, что твой приезд важен, конечно, он важен, а как же иначе? Ты успокаивала меня даже тогда, когда я кричал на тебя, когда срывался из-за ерунды буквально, когда просто не брал трубку.
Я обнищал. Не материально, нет. Духовно, ментально, эмоционально. Я из себя ничего не представляю без тебя, как бы сильно не пытался убедить себя в обратном.
Я знаю, что ты до сих пор живешь в Юте. Знаю, что все ещё пишешь песни и это потрясающие песни, Сол. Я слушаю их. Чувствую себя воришкой-карманником. «Форточник», который залез в окно и украдкой подслушивает лучшую мелодию в своей жизни.
Солли-я, мне ничего не нужно от жизни, знаешь? Кроме тебя и твоих рук. Но ещё я понимаю, что недостоин всего этого.
Уже поздно, я вижу. На твоих часах полночь, а у меня тут солнце встаёт, но я не могу спать. Смотрю вот, как темное небо светлеет, и думаю о том, как прошёл твой день, и насколько сильно ты ненавидишь меня по шкале от одного до десяти.
Я буду счастлив только от того, если ты однажды включишь это голосовое. И, наверное, умру от переизбытка чувств, если ты дослушаешь его до конца.
Я так сильно люблю тебя, детка, так сильно люблю. Просто хочу знать, что ты в порядке. Что ты хорошо ешь, спишь и не собираешься бросать музыку, ведь она все для тебя, я помню.