– Фу, ну у вас и метафоры… Жалею, что слышала все это.
Грэди устало смотрел поверх голов на большую голограмму на стене: изображение аппарата РП-2, в просторечии – редпама, для непосвященных больше похожего на пыточное устройство. Еще бы… Кресло с ремнями, шлем с «иголками» внутри, опутанный проводами загадочный пульт, маска для быстрого и слабого наркоза – все это выглядело зловеще. Но какому благому делу служило это высокотехнологичное чудовище!
На выходе после собрания Норфолка выловил секретарь.
– Мистер Норфолк, к вам молодой человек. Недавно закончил обучение, весьма перспективный ремемор. Хочет обсудить какие-то вопросы, касающиеся сегодняшней темы собрания... Видимо, прочитал на официальной страничке.
Грэди вздохнул, прикидывая, на сколько еще откладывается ужин.
– Пригласите его ко мне.
Посетителя звали Джеймс Свифт, и он всем своим видом напоминал типичного великовозрастного студента: сутулый, русые волосы в беспорядке, под темными глазами явные следы недосыпа. Даже руку пожать забыл... Зато разговорились легко, как профессионал с профессионалом.
– И вы считаете, Свифт, что нам еще рано заниматься реставрацией?
– Нет. Я думаю, с нее стоит начинать. Ведь это как выкрутить яркость и резкость на фотографии. Гораздо проще, чем перекраивать картинку за картинкой. Но даже с этой задачей мы уже справляемся, а возможности свои не используем. Это расточительство.
– Вам пока рано говорить «мы». Понимаю, после восьми лет обучения вы чувствуете себя важным и всемогущим, но это ошибочно. Каждая модель редпама – уникальный, тончайший аппарат, обращение с ним требует большого мастерства. Это вам не выкручивание яркости.
– Конечно, там ведь даже нет картинок! Только ряды чисел, графики и схемы, по которым мы можем менять жизнь человека.
– Не нужно считать нас богами.
Джеймс посмотрел на него как-то странно, почти сочувственно. Кивнул. И перешел к другой теме. Когда Грэди все-таки вышел из кабинета, даже Олден уже покинул клинику. Клиентов в тот день у него не было, видимо, как и причин задерживаться.
Агата впервые радовалась, что Грэди так рано уехал на собрание. Она думала об этом, сидя в просторном купе, и пальцы беспокойно сминали подол платья. На вокзале Агата выскочила из поезда и побежала искать кого-нибудь из персонала. Первым попался уборщик.
– Скажите, вы знаете Чаза Грина? – она вцепилась в бедолагу так, что он даже вздрогнул.
– Что? Кого?
– Он работает тут уборщиком. Чаз Грин, ну!..
– Простите, мэм, я тут новенький… – уборщик перешел на шепот. – Но вы, наверное, про парня, который повесился?
– Повесился? – тупо повторила Агата.
– Ага, прям на рабочем месте. Меня сразу взяли только потому, что он, ну… того. Сходите к старшему менеджеру, если нужно.
Менеджер, узнав имя посетительницы, отдал ее свернутый листок бумаги, подписанный «Агате Макленнан». Ее девичья фамилия… Агата села на обратный поезд и медленно, как в трансе, развернула записку.
«Милая Агата,
Прости, что мне приходится так поступить, но я больше не выдержу жизни без тебя. Ты не виновата. Не помню, как держался эти годы, но после нашей встречи я совсем раскис… И все равно спасибо. Спасибо за чудесные вечера на реке Хьюон. Спасибо за жаренный на костре хлеб. Спасибо, что позволила помочь, когда умерли твои родители. Спасибо, что выручала с учебой в первом классе и целовала в щеку во втором. Спасибо за поездки на велосипедах и звездные вечера. Я никогда не стал бы просить тебя остаться, моя милая Агата, но всегда буду тебя любить.
Прощай. Чаз».
У нее случилась истерика прямо в поезде. Проводник прибежал испуганный и бледный, принес воды; в дверях купе столпились сердобольные пассажиры и жадно глазели. Агата рыдала, обхватив голову руками. Только бы прогнать этот образ! Только бы не видеть этого уборщика, глядящего на нее мертвыми глазами!..
На станцию она сошла выжатой, молчаливой. В руке белел смятый платок. Такси быстро везло Агату мимо обычных бетонных и стеклянных зданий в элитный район пригорода, где стояли особняки из прошлого, а то и позапрошлого века.
Агата тихо зашла в дом. Дети, судя по голосам, были наверху. Агата медленно обвела взглядом холл, выронила платок и кинулась в кабинет мужа. Она залезла в компьютер, в рабочий планшет, перерыла все бумаги, стараясь потом все вернуть на свои места, но нигде не было и слова о ней. Нужно найти... Не может не быть этих записей!..