Олден выключил трансляцию, спрятал наушники в карман и задумчиво посмотрел из-за приоткрытой двери на играющих в соседней комнате детей. Затем пошел на кухню, кинул в стаканчики быстрорастворимые таблетки и заглянул в комнату к малышам.
– Эй, кто хочет лимонада?
Через час Олден уже встречал во дворе гостя, который забрал спящих детей и усадил их в машину.
– Ну что, я выполнил свою часть сделки, – сказал Олден, скрестив руки на груди. – Можешь спокойно забрать все, что хотел. И не забудь, что ты обещал воздействовать на кого-то, чтобы меня выбрали следующим председателем.
– Помню, – безмятежно отозвался гость. – Помню и до сих пор удивляюсь. Насколько же нужно завидовать успеху своего, хм… друга, чтобы так рисковать? Дал мне доступ к своему аккаунту, помог влезть в аккаунт Норфолка, подкидывал «доказательства» к ним в дом, столько всего наворотил!.. И всего лишь из-за места во главе длиннющего стола.
– Ты слишком молод, чтобы понять, – фыркнул Олден. – Я в профессии уже двадцать с лишним лет – в два раза дольше, чем Грэди, – и до сих пор не получал признания. Разве это честно?
– Не спорю.
– Только Агату жалко…
– Это уже не твоя забота. Прощай, Олден. Отныне разрываем все связи и больше не видимся, не говорим, не слышим друг о друге. Верно?
– Да, я уже стер все признаки нашего сотрудничества. И детей никаких в моем доме не было, ни слуху ни духу. Удачи.
– И тебе, дружище, – усмехнулся гость.
Он уехал. Вечером следующего дня Олдена Скотта арестовали за связи с преступной группировкой, напавшей на дом Норфолков. В заговоры, похищение детей и в мистических пособников полиция не поверила: не было абсолютно никаких улик. Зато были сообщения с аккаунта Олдена.
Еще через несколько дней он загадочным образом погиб в тюрьме. Один из заключенных тайком ухмылялся, думая о переведенных на счет деньгах и о том, как использует их после освобождения.
Агата смотрела в светлый потолок палаты.
– У меня есть доверенность на экстренный случай, так что я увезу вас домой. Все будет хорошо, – ворковал молодой человек, суетясь вокруг нее. – Вы станете наблюдаться у частного доктора, и жизнь вновь покажется вам прекрасной. Вы ведь рады, Агата?
– Да, – бесцветным голосом ответила она.
– Замечательно. Все образуется, вот увидите…
Они странно смотрелись рядом: осунувшаяся темноволосая женщина и полноватый кудрявый парнишка, блистающий жизнерадостной улыбкой. Оформив все бумаги, парнишка сел в машину вместе с безучастной Агатой и уехал.
В черный пакет полетели накладной живот, реалистичная силиконовая маска и парик.
«Пользу моего неожиданного предложения вы увидите сами, – гласило письмо, адресованное высшим инстанциям. – Возможности ремеморинга используются едва ли наполовину, тогда как этот метод таит в себе способ борьбы с преступностью. Личность во многом составляют и определяют воспоминания, а потому их радикальное изменение может полностью перестроить модель поведения человека, его характер и отношение к миру. Что, если угонщик будет помнить свою счастливую жизнь наследственного булочника? Что, если наркоторговец свято поверит, что всю жизнь прожил с любимой женщиной, работая в приюте для бездомных? Несомненно, это потребует профессионализма от ремемора, проводящего такую коррекцию, а также больших трудов. Однако полное изменение памяти вполне реально. К письму я прилагаю свои расчеты, правильность которых не вызывает у меня сомнения. С уважением…»
Вид из небольшого окна со светлыми занавесками очаровывал бескрайностью и особой, безмятежной зимней красотой. Агата глядела на ослепительно-белое поле, на спрятанные в холмах домики и очертания города вдалеке, на засыпанный снегом садик, на чистое, яркое небо без единого облачка. В изящном френч-прессе на столе перед Агатой настаивался кофе.
Эрик и Энни вбежали в столовую, пронеслись мимо не успевшей ничего сделать Агаты и налетели на вошедшего отца. Тот поймал малышей за руки.
– Так, разве я разрешал бегать в столовой?
– Не-е-ет…
– Тогда почему вы это делаете? Марш в комнату и садитесь за книжки. После обеда у вас занятия, так что подготовьтесь хорошенько.
Топот малышей затих на лестнице. Агата погладила мужа по руке.