«Голова Бога у меня надо встрѣтиться сегодня же».
Он наспех зашифровал и стал ожидать ответа. Время казалось вечностью.
А как иначе?..
Сражение
Встревоженный своим успехом, Аркадий не находил себе места.
Итак, он получил определенную власть над англичанами, он заставил их делать то, захотел. Он знает, где их корабль появится сегодня ночью. И этой ночью, может быть, все решится, все закончится. Но вот каким образом?
Юноша забежал домой, достал подаренный пистолет. Рядом с корабельными орудиями, с многочисленным морским экипажем, вооруженным винтовками английской выделки, «деринждер» смотрелся просто смешно.
Аркадий отчаянно нуждался в помощи. Ах, если бы жив был штабс-ротмистр, и можно было бы переложить эту ответственность на него. Впрочем, уверенность штабс-ротмистра обернулась его незнаменитой смертью. Действовать следовало самому, полагаясь на свой ум.
И, чем больше размышлял Аркадий, тем более склонялся к мысли, что следует открыться Николаю. Тот никак не мог быть шпионом. Он появился в городе днем позже, нежели Аркадий заметил перемигивание корабля с берегом. Николай вполне прилично знал английский, стало быть, в русской переделке английского шифра не нуждался. К тому же он герой, от его рук гибли англичане.
Он поднялся и кратчайшим путем отправился к Рязаниным. В душе хотелось, чтоб Николай оказался в отъезде или был бы беспробудно пьян. Тогда можно было бы развести руками: а что он мог сделать без помощи? Можно было бы отложить, обдумать еще…
Однако же пегая кобыла Николая стояла в конюшне, а встреченный слуга Митрофан сообщил, что молодой барин дома.
Молодой человек прошел в дом. Аргантовый свет лился из дверей кабинета. Там Петр артиллерийский и Николай играли на бильярде, а пехотный Петр ожидал своей очереди. Тут же старшие, а именно, городничий, доктор Эльмпт, Ладимировский и полицмейстер играли в вист.
Аркадий подошел к биллиардному столу.
— Николай, я хочу с вами поговорить.
— Так говорите же! — ответил тот, азартно ударяя кием по шару.
— Я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз. Буквально на несколько букв можно вас?
— Аркаша, при всем к тебе уважении… Если я отойду от стола, фортуна от меня отвернется окончательно. Так что если хотите говорить приватно — ждите, пока я доиграю партию.
Словно нарочно партия затягивалась. Играли на столе со строгими лузами, по строгим же русским правилам: считался лишь тот шар, который прежде был заявлен.
Время шло, Аркадий нервно ходил по комнате, чем изрядно досаждал присутствующим.
— Аркаша, присядь, не мельтеши, — попросил городничий. — Голова от тебя кружится.
— Да говори уже, тут все свои… — сказал Ники, пытаясь сделать крученый удар.
Но удар смазался, биток пошел мимо шара. И по правилам игры Николай должен был выставить на сукно шар из забитых им ранее. Партия затягивалась.
Аркадий молниеносно задумался: даже если шпион присутствует в этой комнате, он не успеет предупредить своих хозяев.
— Могу ли я вам верить, господа?
Николай отложил уже занесенный для удара кий:
— Ну, нельзя же подобное говорить под руку. Извольте объясниться, сударь! Ваш вопрос сам по себе оскорбителен.
Отложили карты и игроки в вист. Господин Ладимировский с укором улыбнулся:
— Если вы не доверяете нам, то на кого же вы можете положиться вовсе?
И Аркадий, кивнув, принялся рассказывать. Он начал с того самого часа, когда увидел на холме вспышки отраженного света, поведал о штабс-ротмистре, ныне покойном, посланном сюда для поимки шпиона. Единственно он умолчал о подслушанном разговоре между городничим и штабс-ротмистром, да изменил обстоятельства гибели офицера. Однако упомянул о Кокотевских каменоломнях, о каком-то таинственном артефакте, видимо найденном Ситневым. Рассказал, что видел нож, которым был убить заезжий офицер. О том, что этот нож как две капли воды походил на другой, обнаруженный на теле убитого генерала Колокольцева.
Наконец признался в том, что разгадал британский шифр, ввел заблуждение экипаж вражеского корабля, и в указанный час в указанном месте состоится английский десант. И теперь ему нужна помощь.
— Послушайте, — забормотал доктор. — Это ведь вы выдумали, признайтесь?
До сего момента Аркадий даже не помышлял взглянуть на городничего, дабы не спугнуть. Вот сейчас он скажет, что, де, действительно — это выдумка. Тогда можно и десанта никакого не дожидаться, брать городничего в оборот, как то произошло с его братом.
Однако же городничий покачал головой.
— Нет, я, признаться, что-то подобное слышал. Но, Аркадий! Вы совершенно напрасно не открыли мне этого сразу!
Будто бы отец и сын Рязанины переглянулись. Или это показалось?
— Я боялся, что вы мне не поверите без веских доказательств.
— Нет, просто в голове не укладывается… — не сдавался доктор. — Юноша, вы не могли перегреться на солнце? Позвольте мне измерить вашу температуру!
— Я вполне здоров! Мне что, на небе это огненными буквами это написать?
— Куда вы сказали, направили британский фрегат?… — задумчиво потирая переносицу, спросил Ники.
Аркадий этого не говорил, но теперь приходилось признаться:
— В Буряковую балку.
— Это где болваны стоят?… — спросил полицмейстер.
— Именно, — кивнул Ладимировский. — У меня полотно есть…
— А сколько у нас времени? — спросил полицмейстер Аркадия.
— Я назначил им на полночь, — ответил тот.
Все взглянули на часы. Малая стрелка едва коснулась девяти. Время еще было, однако таяло, уходило.
Как водиться в подобных случаях заспорили, как лучше воспользоваться знаниями. У городничего возникла мысль: велеть кораблю подойти поближе к берегу, сказать, что есть проход, а на самом деле — посадить на банку, которых в этих краях огромное множество. Но корабль даже на мели представлял трудную цель, крепкий орешек. С его бронированными бортами, с орудиями, он стал бы крепостью пусть и во враждебных водах. Даже у пушек снятых с Бастиона не было бы никаких шансов против новейших британских орудий.
Хорошо бы как в американскую войну за независимость собрать какой-то подводный брандер, — фантазировал Ладимировский. Однако же времени нет, да и глубины тут не океанские, а, скорей — речные. Тут порой обычный баркас садился дном на перекаты, а уж корабль для подводного плаванья выглядел неуместно. Малые глубины и песчаное дно создавали и другую неприятную особенность здешних вод. Каждая волна с недалекого дна поднимало муть и песок, оттого в азовской воде редко было видно далее семи саженей, а ближе к осени, когда вода цветет, так и вовсе ныряльщику свою вытянутую руку рассмотреть не получалось.
Оттого следовало избрать другую стратегию, — говорил пехотный Петр. — Корабль оставить как можно дальше в море, но вызвать с него команду с офицером, кою следовало бы пленить.
— Мне нравится этот план, — кивнул Николай на правах старшего офицера. — Он прост. Он может сработать.
— Англичане, верно, будучи морским народом, на суше, да еще в глубине материка, чувствуют себя не вполне уверенно, — предположил Эльмпт.
— А вот это вы, пожалуйста, оставьте, — поправил его Петр-артиллерист. — Англичане вполне прилично сражаются и на суше. Шапками закидать их не получится.
— Значит, решено. На месте осмотримся. Я иду, конечно же. Господа, я так понимаю, вы со мной.
Господа, а именно Петр пехотный и Петр артиллерийский кивнули.
— Рискнем! Живем-то один раз, — кивнул артиллерист.
— То-то и оно… — мрачно ответил пехотинец.
Наступил момент, которого Аркадий боялся более всего. Вот сейчас кто-то, а то и несколько человек откажутся идти. И шпион наверняка окажется среди них, даст какой-то сигнал на фрегат. Тот не придет, Аркашу, может, не осмеют, но серьезно воспринимать больше не будут.
— У меня есть пара-тройка надежных квартальных надзирателей, — заметил полицмейстер, поднимаясь. — Такие не побегут.