— И все же вы собираетесь совершить операцию?
— У меня нет выбора. Я так близок к открытию лекарства, что не могу остановиться.
Майлс поморщился и потер виски. Решение было мучительным.
— А если я сделаю операцию, и она окажется успешной? Как же вы сможете работать? Ведь тела нет.
— У меня будет мозг, черт возьми! Ты же станешь моими руками и ногами.
На глазах молодого человека появились слезы.
— Думаю, что пришлось пожинать то, что посеял, — пробормотал он.
Замечание было странным, но Бенцигер горел желанием начать подготовку и давать инструкции Майлсу.
Поздно вечером, когда все приготовления были сделаны, Веддер спросил друга в последний раз, хотел бы тот продолжить.
— Еще не совсем поздно изменить решение, — подчеркнул он.
Бенцигер взглянул на специально разработанную систему жизнеобеспечения, которая, надо надеяться, обеспечит работу мозга после отделения головы от тела.
— Я отношусь серьезно к этому делу.
Майлс закрыл глаза и впервые, будучи агностиком, помолился.
Когда Нельсон Бенцигер проснулся после операции, то сразу же ощутил нечто другое. Он не чувствовал холодную стальную пластину, на которой покоилась его голова, и не слышал под собой работу механического сердца и легких. «Мне хочется пить», — подумал он и понял, что невозможно утолить жажду.
— Майлс? Где ты? — крикнул он.
В комнату вошли два санитара, мужчина и женщина.
— Ваш помощник отправился сообщить новость жене, — ответила медсестра Луиза Вервье.
— Вы что-нибудь хотите? — спросил ее напарник Сту Рингел.
— Дайте пить.
Когда Сту поставил стакан с водой перед доктором Бенцигером и вставил в рот соломинку, Луиза посоветовала проверить чистоту дренажной трубки. Утолив жажду, доктор услышал, как под ним в контейнер стекает вода.
— Вы здесь постоянно? — спросил Бенцигер, закончив пить.
— Да, — ответила Луиза. — Я и Сту будем находиться в утреннюю смену, затем днем придут два новых работника, а ночью будут дежурить другие. У нас у всех есть опыт, чтобы помочь в исследовании, а также позаботиться о ваших личных нуждах.
— Не представляю, их, возможно, будет так много. — произнес Бенцигер.
Едва доктор познакомился с медперсоналом, как в лабораторию вошел доктор Веддер.
— А вот и ты! — воскликнул Бенцигер. — Как моя жена?
Майлс изменился в лице. «Ваша жена? Я…»
— Да, моя жена. Разве ты не сообщил ей об операции?
— Д-да. Она молится, чтобы все с вами было благополучно.
— Брук молилась? — рассмеялся Бенцигер. — Брук никогда не молилась, если только на платиновую карту «Виза».
За все те годы, которые Майлс знал ученого, он никогда не слышал, чтобы тот говорил о ком-то так сухо, тем более о своей жене.
— Приступим к работе? — предложил Майлс. — Я уверен, что результаты последних исследований в университете Джонса Хопкинса готовы к анализу.
Оба ученых работали все утро: Бенцигер отдавал приказы, а Майлс и два санитара их выполняли. К полудню доктор заметил, что помощник редко смотрит в его сторону.
— Майлс, — позвал он.
— Да? — ответил ассистент, не отводя глаз от монитора.
— Посмотри на меня.
— Что случилось? — И все же Майлс не повернулся в сторону бестелесной головы.
— Неужели у меня такой отвратительный вид, что ты не можешь смотреть на меня?
— Да нет, просто… это займет некоторое время, чтобы привыкнуть.
— А Брук?
Руки Майлса затряслись.
— А что с ней?
— Ты думаешь, что ей будет тяжело смотреть на меня?
— Не будем терять драгоценное время на такие вещи, — сказал Майлс напряженным от эмоций голосом.
— Может быть… может быть, если мы все же найдем лекарство…
— Да?
— Вероятно, потом я посвящу время пересадке своего мозга в другое тело.
Наконец Майлс повернулся к человеку, которого так долго почитал, но не сказал ни слова. Его просто напугало предложение Бенцигера.
К концу недели доктор и его команда сделали открытие, над которым так долго трудились. Всемирная организация здравоохранения начала распространять лекарство в надежде на то, что оно оправдает клинические испытания. Через месяц болезнь победили, и оставалось лишь оплакивать тех, кто уже ушел из жизни. Как только опасность миновала, Брук покинула прибрежный домик. Ее возвращение домой стало напряженным моментом, поскольку она не хотела видеть мужа после второй операции.
— Прошу остаться, — уговаривал помощника Бенцигер в ожидании прибытия супруги.
— Думаю, что вам лучше побыть вдвоем.