— Как вас зовут-то?
— Осел.
— Да это я уже знаю! — отмахнулся следователь. — Скажите, как вы числитесь по паспорту?
Однажды осел встретился с Пегасом. У крылатого коня был крайне озабоченный вид, он нетерпеливо бил копытами о мостовую.
— Куда ты торопишься? — поинтересовался осел.
— За хозяином. Он только что закончил новую вещь. Надо успеть доставить рукопись в издательство, пока не разошлись члены редсовета.
— Напрасные хлопоты, — меланхолично заметил осел. — Я, как ты видишь, не спешу.
— А чем ты сейчас занят?
— Перевожу книги из одной лавки в другую.
Действительно, на этой улице, один против другого, размещались два книжных магазина. На витрине одного из них, откуда шагал навьюченный осел, красовался огромный аншлаг: «Новинки». Объявление во втором магазине было скромнее: «Продажа книг по сниженным ценам».
Рано утром маленький осленок забежал в булочную.
— Хлеб свежий? — спросил он.
— Вечернего завоза, — ответила продавщица.
Осленок решил, что не стоит рисковать, и купил одну булку.
Потом он появился в булочной после обеденного перерыва.
— Хлеб свежий?
— Вечернего завоза.
Осленок подумал, что теперь-то риск будет совсем бессмысленным, и купил полбулочки.
В третий раз осленок пришел в булочную поздно вечером.
— Хлеб свежий?
— Вечернего завоза.
Глупый осленок обрадовался и купил сразу три булки. По дороге домой он захотел попробовать свежего хлебца и чуть не сломал о черствую булку свои молодые зубы.
— Мама, — придя домой, спросил он, — сейчас вечер?
— Нет, — ответила мать, — вечер был вчера.
Старая мудрая ослиха прекрасно знала порядок продажи хлеба в булочных.
Осла назначили главным редактором журнала «Братья-кролики». Осел ввел в редколлегию лисицу, волка, гончую собаку, рысь и беркута, а сам ушел в творческий отпуск.
В первом же номере редакция объявила конкурс на лучший кулинарный рецепт: «Рагу из кролика».
Ослу, который заведовал продовольственной базой, все уши прожужжали, что он упрям. Хватит с меня этой славы, решил осел. Отныне я стану покладистым.
И тут как раз в его кабинете появился пройдоха-кладовщик. Он подсунул ослу на подпись акт. В нем говорилось, что с баланса базы списывается шесть ящиков мясных консервов, две бочки подсолнечного масла и пятьдесят литров коньяка, якобы съеденных мышами.
— И я должен это подписать?
— Воля ваша, — смиренно молвил кладовщик. — Вы, конечно, можете заупрямиться…
«Нет, шалишь, братец, — подумал про себя осел, — теперь я уже не тот». И, не раздумывая, подмахнул липовый акт.
Сейчас осел обслуживает хозяйство исправительно-трудовой колонии как водовоз. В свободное от работы время он казнит себя: «Зачем я изменил своему характеру?»
ЯСТРЕБ
Не хочется прибегать к избитому выражению «важная птица», но все же, справедливости ради, придется подчеркнуть значительность ястребиной фигуры в ряду ей подобных. Не случайно многие ученые-орнитологи отмечают в ястребе мужество, дерзость и силу. А один корифей науки даже говорит о его богатых умственных способностях и высокой одаренности. Будто речь идет не о лесной птице, а о каком-нибудь виртуозе-скрипаче, плодовитом романисте или талантливом агенте по снабжению.
Хотя мы и назвали ястреба лесной птицей, она таковой давно уже не является. А охотно селится рядом с человеческим жильем, устраиваясь часто под самой крышей наиболее заметных городских зданий.
Живя поблизости от человека, ястреб невольно заимствовал его привычки и душевные качества. Увы, иногда не самые лучшие. Об этом и говорится в наших притчах.
Долгое время люди не могли решить: полезен ли ястреб или вреден? Когда преобладала первая точка зрения — ястребы процветали, а если брала верх вторая — количество их катастрофически уменьшалось. И приходилось прибегать к довольно суровым мерам. Так английский король Эдуард III вынужден был присуждать каждого разорившего ястребиное гнездо на один год и на один день тюремного заключения. Вероятно, этот короткий довесок прибавлялся к полному году специально для того, чтобы преступник в течение последнего тюремного дня мог привести в окончательный порядок свои новые воззрения на ястреба и его гнезда. Во всяком случае, сам этот факт свидетельствует, что даже среди представителей абсолютизма встречались иногда прогрессивно мыслящие лица.