— Что, коллега, есть какие-нибудь затруднения?
— Да вот затрудняюсь относительно диагноза…
Завмед окинул быстрым взглядом крепко сбитую фигурку крановщицы и сказал:
— Зря маетесь, коллега. Пишите «общее переутомление» и не ошибетесь.
Потом он заговорщически подмигнул Наде и, улыбаясь, сказал:
— Вы ведь и впрямь слегка притомились?
Да, Надя была фантастически здорова. Но, вопреки пословице «сытый голодного не разумеет», она очень жалела людей, страдающих какими-нибудь физическими недугами. И потому радовалась, когда их бригаде приходилось строить больницы, поликлиники, дома отдыха, здравницы. Теперь вот они сооружают санаторий для сердечников, один из тех, что красивой белой цепочкой протянутся вдоль речной излучины с ее задумчивыми рощами и веселыми полянами.
Как это здорово придумано! Люди будут гулять по лесу столько, сколько позволяет им здоровье, будут спускаться к реке и всюду любоваться жизнью, радоваться не прекращающемуся ни на миг биению ее пульса.
Река текла внизу незамутненная и в нынешнее жаркое лето очень маловодная. Надя видела сверху речное дно так хорошо, будто оно лежало у нее на ладони. Желтоватый песок, зеленые в речной тине камни покрывали его. На отмелях чистым изумрудом сверкали водоросли, настоящие русалочьи косы, если эти мифологические девы еще не перевелись в здешних водах со времен Даргомыжского.
Много было в реке и других предметов, в которых она явно не нуждалась. Со своей поднебесной высоты Надя видела затопленное бревно, автомобильное колесо, наполовину занесенное песком, старый дырявый жбан и много других проржавевших железяк. На выглядывавшем из-за туч солнце поблескивали бутылки и склянки. Надя подумала, что если бы река смогла вдруг одним махом выбросить на берега все, что нашвыряли в нее за долгие годы люди, то они наверняка ужаснулись бы…
— Раствор подавай! — прервал Надины размышления требовательный окрик снизу.
Загудел мотор, укрепленные на тросах крючья подхватили два вместительных корыта с бетоном. Надя осторожно развернула стрелу и, дав короткий сигнал, точно опустила их на площадку третьего этажа, где шла кладка стены. Надина «мягкая посадка» многопудовой ноши в любой точке строительной площадки славилась среди всех крановщиков СМУ.
Надя разглядывала речное дно и думала, что засоряют реку люди, равнодушные к ней. Но и те, кто как будто ее любит — туристы, рыболовы, — оказываются иногда не лучше. Взять хотя бы того же Леху…
— Кирпич подавай! — опять раздалось снизу.
«Разогрелись девчата, хорошо у них пошла кладка», — уважительно подумала Надя о подружках-каменщицах. Недавно прямо на площадке состоялось короткое собрание, после которого парторг велел Наде вывесить на кабине крана кумачовый плакат. На нем было только четыре слова: «Закончим к Октябрю сборку корпуса!» Когда Надя укрепляла его на металлических рейках крана, то, по правде говоря, ее взяло сомнение: сложить еще четыре этажа не шутка! Но вот стараются каменщицы и монтажник…
Надя подала на металлическом подносе пакет кирпича и глянула на реку. А вот он и Леха — легок на помине. Его сколоченный кое-как из бросовых досок ботик, глубоко зарываясь в воду, плыл по течению, а Леха, стоя в ботике, махал спиннингом то вправо, то влево.
Собственно говоря, вряд ли Леху можно было назвать рыболовом; по мнению Нади, он был просто браконьером. Одно время он околачивался в их бригаде подсобником; показалось тяжело — уволился. Стал дорожником, но и тут не почувствовал особой сладости, ушел. Теперь устроился ночным сторожем в совхозе и целыми днями пропадает на реке. Нахватает рыбешки и шныряет с сумкой по поселку — клиентура у него богатая: летчики с соседнего аэродрома.
В последнее время Алеха пасется у омута, как раз напротив стройки. Надя знала, что его приманивала сюда огромная метровая щука, живущая в омуте. Надя любуется, как хищница выходит на охоту. Не обращая внимания на возню мелюзги, она лениво двигается вверх по течению, маскируясь в тени водорослей. Иногда она надолго замирает, а потом со стремительностью торпеды кидается вперед, и какой-нибудь зазевавшийся окунь или медлительный линь оказывается в ее зубастой пасти.
Надю совсем не тревожили эти разбойничьи вылазки Хозяйки омута. «На то и щука в море, чтобы карась не дремал», — часто говаривал Наде отец, сам заядлый рыбак. Но только теперь весь мудрый смысл этой пословицы дошел до нее.
Разве жизнь рыб не похожа на человеческую? Как и в детстве, Надя любила очеловечивать окружающую ее живность: зверей, птиц, рыб, это помогало ей мыслить, рассуждать и быстрей находить истину. Почему люди, особенно женщины, так следят за собой, стараются продлить молодость, подольше сохранить юную осанку? Их подхлестывает мода, стремление нравиться окружающим, иногда соперничество. Ну, а как получается у рыб? Тут тоже есть свои стимуляторы. Здесь на страже элегантности находится Хозяйка. Надя как будто слышит ее предупредительные сигналы: