АЛЛЕРГИЯ
Если я вам скажу, что у нас на сборке народ подобрался исключительно разный, то никакого открытия не сделаю. Недаром наш оратор по вопросам промышленного дизайна Коля Шутиков любит повторять, что в мире нет двух абсолютно одинаковых утюгов. Ну, а о людях нечего и говорить: что ни человек, то свои, индивидуальные отклонения от технических нормативов. И все-таки даже на фоне этих отклонений Мотька Улыбов — настоящий уникум. Впрочем, судите сами.
С Улыбовым беседует профорг.
— Понимаете, Матвей Николаевич, — говорит он, — цех переживает самый ответственный момент в своей жизни: начало последнего, решающего квартала. И сегодня, крепко взявшись за руки, мы должны во весь голос заявить о нашей решимости, готовности, стопроцентной непоколебимости преодолеть все барьеры, все трудности в борьбе как за количество, так и, в особенности, за качество выпускаемой продукции. Надеюсь, в этом дружном, согласном хоре прозвучит и ваш звонкий голос. Вы согласны со мной?
— Угу.
За Улыбова берется цеховая учетчица Надя, она же сектор профобразования и социологических проблем.
— Уважаемый Матвей Николаевич, поймите, что мы хотим от вас немногого: будьте коммуникабельны. В нынешний напряженный и, в известной мере, жесткий век жить в коллективе и быть вне его — нельзя. Почему мы не видим вас за нашим «круглым столом», не слышим на наших оживленных обсуждениях путей и методов борьбы с браком? Неужели вы так и будете все время стоять в стороне, неужели вас устраивает позиция эгоиста-одиночки?
— Не.
И вот так каждый раз. Усекли, что за тип? Слова из него пассатижами не вытянешь. И это в то время, когда современная жизнь требует от человека, чтобы он не стоял истуканом у станка, сборочного стола или у штурвала тепловоза, а и умел выступить по телевидению, дать интервью корреспонденту, принять участие в каком-нибудь творческом симпозиуме или толкнуть зажигательную речугу на митинге. И надо признать, что большинство наших ребят просто молодцы: любого заводского Цицерона за пояс заткнут! Этим наша бригада и славится. Только вот Улыбов всю картину портил.
Жена его не раз к нам забегала, чтобы за мужа словечко замолвить.
— Вы, говорит, не обижайтесь на моего Мотю. Аллергия у него.
— Это еще что за болезнь? — спрашиваем ее.
— А такая зловредная хвороба, что он ни слушать, ни произносить речей никак не может. Хоть убей его!
Убивать мы его, конечно, не стали, но меры решили принять. После одного, особенного случая. Приехали к нам телевизионщики записывать передачу «Главное в нашей работе — качество». И молоденькой режиссерше наш Улыбов почему-то приглянулся. Вцепилась она в него и ну тормошить:
— Улыбнитесь, товарищ, и скажите несколько слов. Прошу вас, держитесь повеселее!
Представляете, что она от Улыбова потребовала? Ну и вышел, конечно, полный конфуз. Смотали телевизионщики свои кабели и сами смотались. В соседний цех, какого-то весельчака Угрюмова снимать.
Договорились мы после этого избавиться от Улыбова, чтобы картины не портил и палки в колеса бригаде не ставил. Стали обдумывать, как к нему подступиться. И тогда Коля Шутиков предложил:
— Давайте попросим Надю, пусть возьмет улыбовскую продукцию на особый учет. И как только обнаружит брак, сразу заострит вопрос на цехкоме, а мы все поддержим.
Только ничего у нас не вышло. И, можно сказать, из-за малости, из-за пустяка. Не смогла Надя, как ни старалась, обнаружить никакого дефекта ни в утюгах, ни в электроплитках, ни в нагревательных печках, которые проходили через руки Улыбова. Оказывается, у него была причуда — делать каждую вещь на совесть, чтобы ни сучка, ни задоринки. Короче говоря, сорвалось дело.
Ну вот и торчит по-прежнему этот тип Улыбов как бельмо в глазу нашей прославленной бригады. Что с ним делать?
А если у него действительно эта самая… аллергия? Надо посоветоваться с врачами. Не может быть, чтобы не существовало против нее какого-нибудь лекарства… Ведь теперь даже рыб научили разговаривать!
ТЕЛЕФОННЫЙ ЧЕЛОВЕК
Человек обзаводится знакомыми случайно, но от этого само знакомство порой не остается просто случаем, а перерастает в нечто большее. О таком знакомом я и хочу рассказать.
Где мы встретились? В больнице… Да, жизнь, к сожалению, до жестокости закономерна. Все в ней происходит последовательно: сначала идут школьные знакомые, потом знакомые по институту, конторе, фабрике, появляются турпоходные, курортные… А потом приходят больничные. Словом, наши койки стояли рядом. Так вот, мы лежали (кстати, заметили ли вы, что чем дольше живешь, тем больше лежишь?!) в одной палате. И он врезался в мою память так, как до того не врезался ни один однопалатник.