— Почему ты зажег две свечи?
Крестьянин ответил:
— Одну свечу, по обычаю, я зажег в честь святого архангела. А вот эту, здоровую, — во здравие одного волка, если он жив, а если нет — за упокой его души. Потому что, если бы волк не съел моих коз, мы бы до сих пор питались сухой коркой хлеба.
После одной ожесточенной битвы с турками много черногорцев собралось на военный смотр. Князь вызвал из шеренги Трипку и спросил:
— Скажи, Трипка, сколько турецких голов снес ты в этом бою?
— Ни одной, ваша светлость.
— А можешь ли ты указать еще на какого-нибудь черногорца, который не срубил ни одной вражеской головы?
— Могу, ваша светлость. Это вы.
Князь остался доволен смелым ответом и наградил Трипку медалью за храбрость.
Это было в 1920 году. Николу Ковачевича за неуплату налога упрятали в тюрьму. Отсидел он несколько месяцев и очень исхудал. Когда его приятель Симеон Башович увидел Николу возле мельницы, то был страшно поражен:
— Почему ты так похудел? Плохо жилось в тюрьме?
Но Ковачевичу совсем не хотелось говорить про опостылевшие тюремные дни, и он пошел поболтать со знакомыми мужиками, оставив привезенное для помола зерно без надзора. Пользуясь этим, подручные мельника запускали руки в каждый ковачевичский мешок по самый локоть… Башович видел это, но что он мог поделать? Его самого каждый раз обирали на мельнице.
Когда Никола вернулся к своему возу, Башович не сдержался и опять задал ему тот же вопрос:
— Ну сколько же все-таки, Никола, ты потерял в тюрьме?
— Немного — меньше двенадцати килограммов.
— Действительно немного. Вот я и думаю: уж лучше в тюрьме сидеть, чем ездить на эту проклятую мельницу!
Черногорец мирно шагал по шоссе, проложенному среди скал. И вдруг он услышал чей-то голос:
— Прыгай в сторону!
Черногорец прыгнул, и вслед за тем на дорогу обрушился камнепад.
Оглядевшись и не увидев рядом своего спасителя, озадаченный черногорец продолжал свой путь. Но на особенно крутом изгибе шоссе он опять услышал тот же голос:
— Прижмись к скале!
Путник, не рассуждая, последовал совету. И в тот же момент с бешеной скоростью промчался автомобиль. Не раздайся своевременно предупреждение, гибель черногорца была бы неминуемой.
Придя в себя после пережитого потрясения, черногорец снова оглянулся и снова не увидел никого.
— Скажи мне, кто ты, добрая душа? — спросил черногорец.
И услышал в ответ:
— Я твой ангел-хранитель.
Тут-то черногорец заметил на своем плече крохотного человечка.
— Дорогой ангел, — проговорил черногорец, — спустись с плеча, я хочу тебя получше рассмотреть.
И когда крохотный человечек приблизился к ладони черногорца, тот схватил его и воскликнул:
— А где же, негодник, ты был, когда я женился?
Это было в Цетине в годы фашистской оккупации. Одного старика черногорца суд присудил по совокупности «преступлений» против «режима» к сто одному году каторжных работ. Судья спросил у осужденного, доволен ли он тем, что избежал расстрела.
— Конечно, доволен, — ответил старик. — Но думаю, что особенно тяжелым будет год, который вы мне дали сверх ста.
— Почему? — удивился судья.
— Да потому, что год вы, наверное, еще продержитесь, и мне придется тянуть каторжную лямку. Ну, а потом вас прогонят, и остальные сто лет я уже проживу припеваючи.
Таковы черногорцы. Они никогда не падают духом, оставаясь верными врожденному чувству юмора. Озорная, а иногда грустная шутка, острый анекдот звучали в устах черногорцев во все времена героической истории их родины, помогая отбиваться от многочисленных врагов. Так было и в годы второй мировой войны.
Забрали в тюрьму Марию Милошевич, почтенную старушку. Забрали за то, что ее дочь была в партизанах. После нескольких дней заточения в камеру явился молодцеватый четнический следователь.