В маленьком черногорском селе снаряжался партизанский отряд. Одному юноше выдали короткий итальянский карабин. Юноша обратился к своему деду.
— Дедушка, скажи, зачем они дают мне эту короткую винтовку? Ведь пуля из нее далеко не полетит. Как же я буду разить неприятеля?
— А ты подходи к нему поближе, — посоветовал дед.
Вскоре после освобождения Мило Декич направился к Блажо Иовановичу, председателю Совета.
«Не окажет ли он по старому знакомству протекцию?» — рассуждал про себя Мило Декич. Привратник сказал, что шеф придет в 7.30. И действительно, как только большие стенные часы в приемной пробили половину восьмого, появился Блажо Иванович.
«Раньше здесь ждали начальника целыми днями, а теперь Совет бережет каждую минуту, — подумал Мило Декич. — Буду и я предельно краток…»
— Доброе утро, Блажо.
— Доброе утро, Мило. Чего ты хочешь?
— Местечка, Блажо.
— К овечкам, Мило.
— Прощай, Блажо.
— Прощай, Мило.
Звонко Мичунович давно покинул свое село, затерянное в горных теснинах Черногории. Наконец он решил навестить родные края и прилетел в Титоград. Обрадованные сельчане послали за земляком коня — смирного, неторопливого мерина, чтобы отвыкший от верховой езды гость не оказался выброшенным из седла. На коне Мичунович и добрался до села, где родился и вырос. Первый, кого увидел знатный гость, был семилетний парнишка. Разговорившись с ним, гость сказал:
— А ты ведь Вуков внук.
— Правда, а как ты догадался?
— По Вуку.
— Ага. А ты, значит, будешь Звонко Мичунович?
— Правильно. А ты как догадался?
— По мерину.
Раньше многие черногорцы в поисках лучшей доли эмигрировали в Америку. И вот недавно такой черногорец, проживший за океаном больше полувека, с группой туристов оказался в Титограде. Отсюда он захотел съездить в родной Котор, расположенный у самого моря, но по ошибке сошел с автобуса в Цетине, древней черногорской столице, стиснутой со всех сторон горными кручами.
Турист растерянно бродил по незнакомым улицам и наконец догадался, что попал не туда.
— Скажите, милейший, — обратился «американец» к прохожему, — скоро ли пароход пойдет в Котор?
— Довольно скоро, — ответил тот. — Ровно через час после обеда. Если, конечно, будет вода…
В черногорцах сильно развито чувство самокритики.
Особенно часто здесь острят над якобы врожденной леностью черногорцев. Например, так.
Черногорец, будучи в командировке в Любляне, остановился в гостинице. Ему пришлось жить в одном номере тоже с командировочным-словенцем. Вечером у них погас свет: перегорела лампочка.
— Сейчас мы это исправим, — сказал словенец и отправился к дежурной за лампочкой.
Вскоре он вернулся и сказал черногорцу:
— Держи лампочку и становись ко мне на плечи.
Черногорец повиновался. Прошла минута, вторая, третья… Словенец поднял голову и спросил:
— Слушай, что же ты не вкручиваешь лампочку?
— А почему ты не поворачиваешься? — ответил тот.
Черногорцы любят подшучивать над лежебоками, которые не спешат оставить постель и погрузиться в дневные заботы. Рассказывают, что радио столицы Черногории начинает вещать так:
— Говорит черногорское радио! Начинаем наши передачи. Одиннадцать часов по белградскому времени. С добрым утром, дорогие черногорцы!
Один черногорец решил наняться на строительство железной дороги. Придя на стройку, он стал разыскивать земляков, чтобы работать рядом с ними. Увидев молодого парня, который бульдозером срывал косогор, новичок спросил бульдозериста:
— Ты черногорец?
— Нет, я серб.
Новичок пошел дальше и увидел, как двое крепышей грузят на платформу шпалы.
— Вы черногорцы?
— Нет, мы хорваты.
Скоро новичку встретился тракторист, волочивший на тросе рельс.
— Ты из Черногории?
— Нет, друг, я из Словении.
Тогда новичок взмолился:
— Скажи, а где я могу отыскать моих земляков, — черногорцев?
Тракторист усмехнулся и, махнув рукой в сторону небольшой рощицы, сказал:
— Пойди туда, может быть, там кого-нибудь и встретишь.
Новичок последовал совету и, пройдя рощицу, увидел на поляне своих земляков. Взявшись за руки, они водили хоровод и пели: