— А ведь мы, братцы, пожалуй, зря Ивана зарезали.
Минуту спустя откликнулся его сосед:
— Да, жалко человека! Но теперь уж ничего не поделаешь.
Видавший виды московский водитель почувствовал, как у него по спине забегали мурашки. А третий, самый высокий, который сидел рядом с ним, сказал:
— Утешайте себя тем, что не мы одни участвовали в этом кровавом деле…
Помолчали. Потом раздался тот же голос сзади:
— И Ваську я бы повесил!
Отозвался высокий сосед таксиста:
— Согласен. Но я лично не стал бы его вешать целиком. А вот частично следовало бы!
Лицо водителя покрылось холодным потом. Нет, не случайно они сразу же показались ему подозрительными, эти три пассажира, когда назвали адрес. Едут домой, и все в одно место, на улицу Чкалова. У нормальных граждан так не бывает: один требует везти его туда, другой тянет в противоположную сторону. А эти — не иначе по какому-нибудь одному делу спелись. И потому разговоры такие странные…
— Товарищ водитель, нельзя ли во двор заехать? — попросил высокий пассажир.
— Нельзя! — с отчаянием в голосе ответил шофер. — Вылазь, говорят!
Дрожащими руками отсчитав пассажирам сдачу и со страхом глянув в глубину арки огромного темного двора, таксист бешено рванул с места. А потом долго рассказывал в кругу товарищей, как ему чудом удалось выскользнуть из рук злоумышленников-душегубов…
Да, дорогой читатель, на этот раз твоя эрудиция и сметливость не подвели. Ты правильно определил: в такси находились будущие Герои, художники Кукрыниксы. А их странный разговор был связан с тем, что они возвращались с очередного выставкома, где как раз решали «зарезать» художника или «повесить», то есть выставить. Впрочем, об этом забавном случае с насмерть испуганным таксистом художники много лет назад рассказали на страницах «Крокодила» сами.
В их жизни, с юной поры посвященной служению самой задорной и экстравагантной из муз — карикатуре, таких трагикомических случаев, конечно, было немало. Улыбка всегда сопутствовала им. Да и нельзя без нее карикатуристу. Сомнительную роскошь быть постоянно сосредоточенно-угрюмым может позволить себе разве только тот, кто живописует на холсте розовые личики в кудрявых завитушках. А художник-сатирик, который пером, словно скальпелем, вскрывает уродливые наросты и обнажает самые непривлекательные черты человеческого характера, в окружающей его улыбчивой атмосфере повседневной жизни черпает душевные силы для творчества. Шутка, дружеский розыгрыш, смех — для него своего рода допинг, впрочем, с медицинской точки зрения, абсолютно безвредный.
Веселые и шумные вхутемасовские вечера, когда возникло содружество трех задиристых рисовальщиков, теперь уже покрыты дымкой романтики. А «допинг» продолжает чудесно действовать и сегодня. Так оригинальны, свежи и непосредственны работы нынешних Кукрыниксов.
МАСТЕР КАРИКАТУРЫ
В этот тихий известинский дом на набережной Москвы-реки я приехал немножко раньше хозяина. Поднялся на лифте, нажал кнопку. За дверью раздался мелодичный перезвон:
Дзи-нь, дзи-нь!
И опять тишина, характерная для московских квартир, опустевших в жаркие летние дни.
Дзи-нь, дзи-нь!
И никакого ответа. Я спускаюсь по лестнице и выхожу во двор, где в тени густо разросшихся деревьев сидят верные домашние стражи — бабушки и деды.
Мы встречаемся с художником довольно часто: на совещаниях и редколлегиях в «Крокодиле», на выставках, в Союзе журналистов. Но вот теперь договорились об этой встрече без порядочно надоевшей редакционной сутолоки и в некотором отдалении от коллег по сатирическому цеху, активных полемистов, готовых громко спорить по любому поводу. Имеем мы, в конце концов, право на два-три часа спокойной беседы? Правда, я уже приехал, а его что-то задержало… Но нет, я вижу, как к дворовой арке подкатывает знакомая светлая «Волга». Выходит ее водитель и единственный пассажир Борис Ефимович Ефимов.
— Я слышал, — говорит он, — что очень трудно остановить разгоряченного коня или удержать на аркане выхваченного из стада одичавшего оленя. Но оратора, который разговорился, удержать вообще невозможно. Вот сейчас четыре часа прели в «Агитплакате». Говорили, говорили, говорили… Вместо того чтобы просто сесть за стол и что-то нарисовать или придумать какую-нибудь острую, забавную тему.
Теперь мы входим в квартиру художника и оказываемся в его мастерской — большой комнате, стены которой заставлены шкафами с книгами. На корешках пухлых фолиантов тускло поблескивают тисненные золотом названия. Это монографии художников, исторические исследования, энциклопедии, справочники, словари. Попадаются очень редкие книги. Например, такая: «Николай I, самодержец России».