К счастью, ни одному из них не суждено было осуществиться. Я говорю — к счастью, потому что, может быть, мы имели бы сносного адвоката или инженера, но лишились бы замечательного карикатуриста.
А произошло следующее: Борис Ефимович Ефимов стал художником.
Где-то я читал, что один кинолюбитель, когда у него родился сын, предпринял такой любопытный эксперимент. Он все время, с первого дня его жизни, снимал сына своим любительским киноаппаратом. Причем каждый день делался только один кадр. Когда сын достиг совершеннолетия, то наш экспериментатор пропустил полученную ленту через проектор. Получился удивительный фильм. На экране прошла жизнь человека от первых дней существования на этом свете до расцвета и возмужания.
Я просматриваю альбом сохранившихся чудом рисунков Бориса Ефимова, и передо мной возникает примерно такая картина. Вот первая карикатура, опубликованная киевской газетой «Большевик» в 1919 году. Над рисунком заголовок: «Единая, неделимая». На железнодорожной платформе изображены четыре фигуры: одна женская, три мужских. К каждой фигуре дана подпись — «Вендетта», «Шульгин», «Драгомиров», «Бредов», удирающие в Одессу. Чтобы не было сомнения, куда они удирают, художник написал на борту платформы: «В Одессу» — и для пущей выразительности добавил: «Скотный вагон». Такова была эта первая карикатура, предельно наивная по замыслу и исполнению.
Я листаю альбом, дальше и вижу другие карикатуры, напечатанные в 1922 году в «Правде», «Рабочей газете», «Известиях» и, наконец, в «Крокодиле». Чудесным образом преображается рисунок. Чувствуется, как рука художника приобретает уверенность, штрих становится более определенным, композиция простой и строгой. И из суммы всех этих, казалось бы, случайных находок и открытий вырастает неповторимый ефимовский рисунок, который нам сегодня так привычен и знаком.
Спрашиваю художника, сколько же он сделал рисунков за свою более чем семидесятилетнюю жизнь? Учтем, что рисовать он начал девятнадцатилетним юношей.
Борис Ефимович отвечает мне так:
— Я просто не помню такого дня в своей жизни, когда бы я не рисовал. А сколько накопилось всего нарисованного мной, подсчитайте сами.
И вот этот простейший арифметический подсчет, может быть, несколько приблизительный, — около 22 тысяч рисунков. Поразительный итог! Естественно, что плодотворность работы в искусстве измеряется не количеством созданных произведений, а их качеством. Но все-таки воздадим должное умелым рукам художника и его неиссякающей творческой фантазии — двадцать две тысячи сюжетов, тысячи художественных решений! Не каждый способен на это.
С чем сравнить карикатуру? По чисто формальному сходству я уподобил бы ее моментальной фотографии. Если фотограф, вооруженный современной камерой, тратит на то, чтобы запечатлеть объект, буквально мгновения, то и карикатуристу на процесс изображения отводится совсем немного времени. Ибо карикатура запечатлевает политический момент, явление, факт, которые существуют и актуальны сегодня, а завтра могут уже умереть.
Если автору этих строк можно было бы хоть на короткое время стать карикатуристом, то он вынужден был бы перефразировать известное изречение и воскликнуть:
— Остановись, мгновение! Ты безобразно!
Но в действительности этого, к сожалению, не бывает. Жизнь быстротечна, одно событие сменяет другое, политические катаклизмы, кризисы, взрывы и падения происходят иногда намного чаще, чем смена погоды. И карикатурист обязан успевать за всеми этими быстротекущими изменениями. Если живописец может потратить полгода, а то и год на эскизы, поиски натуры, композиции, колорита, то карикатуристу всего этого не дано. Он вынужден подчиняться жестокому закону: сегодня придумал, нарисовал, завтра — в газету.
И тут мы подходим к одному из замечательных качеств, свойственных художнику Борису Ефимову, — его умению немедленно отзываться на любое событие, происходящее в политическом мире, порой самое необыкновенное. Способность сконцентрировать свою мысль на факте, явлении, возникшим иногда совершенно неожиданно, — вот первое качество карикатуриста. Тугодум, человек, у которого, как у пресловутого верблюда, насморк наступает лишь через неделю после того, как он промочил ноги, на роль политического карикатуриста абсолютно не пригоден.
Но ведь если бы работа Ефимова ограничивалась только придумыванием и рисованием карикатур! Художник же, как говорят, «везет» на себе еще столько трудных, хлопотных обязанностей… Назовем среди них хотя бы крокодильские бдения.