На рисунке изображено раннее утро. Безмятежно спит молодой петушок. У кровати его сапоги со шпорами. Видно, всю ночь бегал, веселился гуляка. Рядом стоит мамаша-хохлатка. Под карикатурой подпись: «Пусть Петя поспит еще немного, я сама прокукарекаю». В облике и позе курицы столько добродушия, столько слепой любви и преданности своему отпрыску, что тема родителей, портящих своих детей чрезмерной опекой, достигает предельной выразительности и остроты.
В профессиональном кругу Каневского иногда называли художником-анималистом. Но это можно воспринять и как шутку. Во-первых, потому, что таких зверей и животных, каких рисовал Каневский, в природе нет, это особая, «каневская» подгруппа животного мира, зоологии неизвестная. А во-вторых, художник совсем не замыкался в рамках зоосерии. В его карикатурах и рисунках живут и действуют люди, но опять же особенные, непохожие на других. Достаточно одного взгляда, чтобы сразу определить: это «люди Каневского».
Цель моя не в том, чтобы дать беглую характеристику многогранного творчества художника. Для этого служат монографии, и они написаны. Просто хочется вспомнить добрым словом совсем недавно жившего и работавшего рядом собрата по жанру.
Полистайте журнальные подшивки, вглядитесь еще раз в рисунки Каневского. Это удивительный мир образов, рожденных фантазией и мастерством волшебника. Как не посмеяться над форсистым бурым мишкой, явившимся к своим белым собратьям на Крайний Север из-за якобы баснословных заработков? Или не посочувствовать целой семейке косолапых, удирающих от горластых туристов в поисках тихого медвежьего уголка! А как умилительна бабушка-кенгуру, выкармливающая не только кенгуренка-внука, но и его беззаботную маму!
На журнальных страницах карикатуры Каневского только начинали свою жизнь. Потом они переходили в альбомы и монографии, шли на выставки и в экспозиции художественных музеев. Такова завидная судьба истинных произведений искусства.
К ним относятся и многие иллюстрационные работы художника. На полках книголюбов, в библиотеках и читальных залах хранятся книги Салтыкова-Щедрина и Маяковского, Гоголя и Пушкина с неповторимыми рисунками Каневского. Особенно же много и плодотворно художник работал для детей. Две повести Н. Носова «Витя Малеев в школе и дома» и «Веселая семейка» с рисунками Каневского, любовно оформленные им, могут быть смело отнесены к шедеврам книжной графики.
Я не случайно начинал эти заметки в несколько минорном тоне. «Юмор — дело далеко не простое», — говорил сам Каневский. И всю долгую художническую жизнь, в каждой своей новой работе он продолжал быть веселым, добрым собеседником читателя и зрителя. Кажется, все его рисунки исполнены легко, что называется, на одном дыхании. Но за этой воздушной легкостью и простотой — долгое обдумывание и вынашивание замысла, упорная, неутомимая работа над мельчайшими деталями. Хотелось, чтобы молодежь, решившая посвятить свои творческие силы карикатуре, училась бы этому искусству на опыте таких мастеров, как А. М. Каневский.
ПРИТЧИ О ЖИВОТНЫХ, И НЕ ТОЛЬКО О НИХ
ОТ АВТОРА
Это маленькое повествование посвящено животным. Но автор не ставил своей целью написать научный трактат или монографию, тем более что в такого рода литературе недостатка нет. Скорее всего, это заметки натуралиста-юмориста. Потому что, наблюдая животных, автор старался подметить в их облике, образе жизни и поведении лишь забавные, смешные черточки.
Читатель найдет здесь более или менее подробное описание верблюда, вороны, осла, крокодила, козла, скорпиона, зайца, щуки, лисы, ястреба в то время как другим представителям животного мира уделено несколько строк, а о многих и вообще не упоминается. Чем же продиктован такой выбор? Может быть, тем, что именно эта лихая десятка занимает в нашем фольклоре особенно большое место. Но, вероятно, существует и другая причина: личные симпатии и расположение автора. Чем-то все они, десятеро, приглянулись юмористу-наблюдателю. А сердцу, как говорят, не прикажешь…
Кстати, мне хочется рассказать о своей первой встрече с длинноухим. Это было перед войной. Впервые я приехал в Ташкент и остановился в одной из гостиниц. Наступила душная жаркая летняя ночь. Открыв окно, я уселся писать для газеты свою первую корреспонденцию из Узбекистана. И вдруг среди ночи, когда вся гостиница уже спала, где-то в гостиничном дворе раздался душераздирающий крик. В нем смешались безысходная тоска, боль и исступление… Вне себя от ужаса я выскочил из комнаты и бросился в холл.