Ерема пустил щуку в прорубь и радостный побежал домой.
— Мама, — заявил он, — готовь деньги, завтра я иду покупать дубленку.
— Где же тебе ее приготовили? — поинтересовалась мать. — На меховой фабрике или, может быть, в магазине?
— Завтра увидишь, — коротко ответил сын.
В «Одежду» Ерема успел к самому открытию, девушки-продавщицы еще не успели как следует навести на себя глянец. Приблизившись к прилавку, он тут же выпалил:
— Мне нужна дубленка!
Девушки переглянулись меж собой, и одна из них спросила:
— А вы от кого?
— Я от щуки! — выпалил Ерема.
Спрашивающая прыснула украдкой, а ее подруга сказала с укоризной:
— Ну зачем же так мельчить? Может быть, вы от самого товарища кита?
Раздался откровенный смех. Не обращая на него никакого внимания, Ерема начал твердить заклинание:
— По щучьему велению, по моему хотению…
Тут на парня посыпались обидные реплики:
— Посмотрите на него, он психованный!
— А может, со вчерашнего еще не отошел. Сразу видно — алкаш!
— Тронулся парень, тронулся!
Униженный и оскорбленный, выскочил Ерема из «Одежды» и побежал к заветной проруби. Разбил образовавшийся за ночь ледок и взмолился:
— Товарищ щука, отзовитесь! Умоляю вас!
Вскоре в глубине лунки показалась хищная щучья пасть:
— Что тебе?
— Не продают дубленку-то!
— Эх, Ерема, кто же в наше время верит сказкам?! — с сожалением промолвила щука. И, ловко развернувшись, скрылась в речной глубине.
Она не сказала, что некоторые нынешние красные девы, в особенности из торговой сети, более отзывчивы на дорогие подарки, чем на древние присказки. Но об этом Ерема мог догадаться и сам, если ему уж так хотелось заполучить дубленку.
В колхозный пруд запустили молодых карпиков в надежде получить осенью богатый урожай. Когда зарыбление водоема было закопчено, в дело вмешалась ревкомиссия.
— Что же это получается? — сетовали на правлении члены ревкомиссии. — Таких малюток, таких несмышленышей оставили без присмотра, без опеки. А вдруг птицы налетят, выдры повадятся, что тогда?
И решило правление пустить в пруд щуку. Уж она-то, зубастая, не даст спуску обидчикам. Так и сделали.
Незаметно пролетели теплые летние деньки, наступила осень. В предвкушении жирных пирогов начали колхозники облов пруда. Но в их бредень попались лишь два-три тщедушных карпа.
— А где же остальные? — спросили необыкновенно располневшую за лето щуку.
— Сама не знаю, — лениво ответила наставница. — Я давно стала замечать: что ни день, то два-три карпа куда-то исчезают. Что ни день, то на две-три рыбины становится меньше. Решила я тогда сигнализировать правлению. Но разве до него докричишься?!
— Что ты вертишься, как будто тебя ершиными иголками колют, — ворчала щука на юного отпрыска. — Будь спокойней, держись посолиднее, ты не какая-нибудь верхоплавка, а щука.
— Щуренок, пока только щуренок, — внес поправку юнец.
— А ты и не заметишь, как станешь взрослым. Учиться надо смолоду, — наставительно сказала щука-мать. — Скажи мне, можешь ты стать совершенно неподвижным? Смотри, вот так, как я.
И щука замерла, ни один плавничок у нее не шелохнулся.
— Мама, а зачем ты так? — спросил щуренок.
— Чтобы глупую плотвицу обмануть. Проплывает она мимо безо всякой опаски, приняв меня за затонувшее бревно, а я ее — цап!
— Здорово! — восхитился щуренок. — Но ведь я-то, мама, совсем не похож на бревно.
— Да, пока ты как прутик.
И вот однажды малыш увидел в воде торчащий из обрывистого берега прутик и принял его за щуренка. «Попробую и я так», — решил наш герой и пристроился к прутику. Стоит рядом, не шелохнется. А любопытство его разбирает.
— Давно ты так? — спрашивает щуренок.
Молчит прутик, ничего не отвечает.
— Скажи хоть, как звать-то тебя?
Опять ничего не говорит прутик, застыл как деревянный. «Ну, и я так буду! — подумал щуренок. — Ни на что не буду обращать внимания».
А в это время у него прямо перед носом какая-то петелька, свитая из конского волоса, появилась. «Ну и пусть, не буду замечать ее», — решил щуренок. И в этот же момент петля захлестнулась, и, высоко взлетев в воздух, щуренок шлепнулся на берег.
— Попался! — закричал мальчишка, распутывая сделанную из камышинки снасть.
Щуренок же, оказавшись в ведерке с водой, подумал: «Чему же меня научила мамаша? Из ума, что ли, выжила?»