Возможно, он и правда не хотел делать ей ничего плохого. Но Марина всё равно не была в восторге от его визита. Только бы он не оказался каким–нибудь маньяком! Трахаться с таким маленьким, старым и толстым — нет уж, спасибо! «Вот сейчас бы тот Юра не помешал, — подумала она. — Он бы меня защитил, это точно. Что, чёрт возьми, делать?!»
Здравый рассудок посоветовал ей не дёргаться. «Дай этому психу выговориться, и он уйдёт» / «Но что ему от меня надо?» / «Вот и узнаешь. Пускай говорит».
— Ладно, — кивнула Марина. — Давайте побеседуем, раз уж вы пришли. Вам ведь что–то от меня нужно, как я понимаю. И… я верю: вы не монстр.
Она ощутила, как Терехин расслабился.
— Я разуюсь, с твоего позволения?
Девушка кивнула. Пока толстяк разувался, она скрылась в туалете.
— Я собираюсь попить кофе, — сказала Марина, когда они наконец оказались на кухне. — Вы будете?
— А молока у вас нет?
— Молока?
— Сгущенного. Я бы его поел, пока ты занималась бы со своим кофе.
— Нет у меня никакого молока, ни обычного, ни сгущенного.
— Что ж, жаль.
Марина заметила, что он пялится на её обнажённые ноги, открытые чуть ли не до нижнего белья, и мысленно усмехнулась. Как бы не возбудился старичок. Интересно, он хоть на что–нибудь ещё годен?
Теперь он не казался ей таким уж сумасшедшим. Довольно занятный мужчина с явно неординарным мышлением, только вот ростом не вышел и жирноват. Да и возраст. Ей вспомнился главный хирург — тоже толстый и старый, но двухметрового роста. Да, везёт ей на мужиков в последние дни….
— Я знаю, что ты спала с Сашей, — сказал вдруг Терехин.
— О?! — Марина присела, на край стола, опёрлась на крышку руками. — О–го–го!
Внутри у неё всё перевернулось. Она думала, что об этом никому неизвестно, кроме них двоих! Теперь брат умер, и его часть тайны перешла к ней, но откуда узнал об их связи Терехин?!
— И ещё, я хочу, чтобы ты знала, — продолжал толстяк. — Помнишь, тогда, на кладбище, я говорил, что Саша не умер?
Марина усмехнулась.
— Помню.
— Это действительно так.
Секунд десять оба молчали. Потом Марина произнесла тихо:
— Ко мне приходил следователь. Задавал вопросы всякие. Я хотела ему сказать про вас, но почему–то забыла об этом.
— Ну, начнём с того, что не «почему–то». Тогда, на кладбище, я дал тебе на это установку, и если бы ты даже что–то и вспомнила, то следователю бы всё равно ничего не смогла сказать. Что–нибудь отвлекло бы вас. Ну, ты понимаешь.
— Уф-ф! — Марина поправила волосы и только тут вспомнила, что собиралась пить кофе. Да, придётся, похоже, пока об этом забыть. — Вы что, хотите сказать, что действительно какой–то там экстрасенс? Не сумасшедший?
— Твой брат тоже не был сумасшедшим.
— Ага, не был! — недоверчиво сказала Марина и усмехнулась. — Что я, не помню, что ли?
— Депрессия — это ещё не безумие. Да и то, это… впрочем, нет, — похоже, Терехин хотел добавить что–то еще, но, очевидно, решил эту тему не затрагивать. — А если на то пошло, все мы сумасшедшие. Ты, я, психиатры, президенты. Все. Теперь я отвечу на твой вопрос. Да, я действительно экстрасенс и телепат, один из самых сильных в мире. Я в состоянии читать твои мысли.
«Во гонит! — с восхищением подумала Марина. — Он — полный псих, но… как человек очень интересен. Нечасто таких встретишь… Но когда же всё–таки Саша успел ему сказать, что мы с ним спали? Ведь этот толстяк говорил, что его выписали за день до похорон. Как они могли связаться?»
— Если ты считаешь, что я виновен в смерти твоего брата, то ты очень сильно заблуждаешься. Я его не убивал. Я был в больнице. Но я знаю, кто убийца…
— Да, я помню. Вы говорили, я вспомнила потом. Его зовут Астронавт, так?
— Тише, тише! — Терехин замахал руками. — Ты не должна произносить его имя в замкнутом пространстве! Неужели ты хочешь, чтобы он тебя услышал?!
Вот так заявочка. Параноик обыкновенный — его в зоопарк надо, чтобы за деньги детишкам показывать. Астронавт! Он что, из космоса, что ли?
— Он не принадлежит нашему миру! — заговорщически зашептал сумасшедший, словно и в самом деле прочитав её мысли. — Мне сказал об этом твой брат. Он прибыл из, — тут Марина не поняла, что он сказал: то ли из «моего праха», то ли из какого–то «Мерлопрака», — чтобы убивать и насиловать. Я открою тебе ужасную тайну: ОН OДИH ИЗ СОШЕДШИХ С УМА БЕЗЫМЯННЫХ! «За и над человеком, вне и внутри человека свирепствует война, — похоже, он начал кого–то цитировать. — Человек, я и ты — это не единственное место битвы, но он является одним из её участков. Разум и тело… ммм… разум и тело разорваны, изрезаны, искромсаны, опустошены, истощены этими силами и властями при их космическом конфликте, который мы даже не можем опознать». Ты понимаешь, о чём я?