Твою мать!
— Извините, у вас сигаретки не будет?
Санитар окинул юного наркомана презрительным взглядом.
— Я не курю.
Парень помолчал чуть–чуть, потом поинтересовался:
— Как вы думаете, параллельные миры существуют?
Русаков, усмехнувшись, провёл рукой по вспотевшему лбу. М-да, жарковато сегодня. Параллельные миры? Да каждый человек — это отдельный мир! Каждый человек, можно сказать, параллелен другому.
— А как насчёт перпендикулярных? — вопросом на вопрос ответил он. Наркоман оживился.
— Перпендикулярные? Это получается…
— Хочешь, я прочту тебе своё стихотворение? — перебил его санитар. Глаза парня расширились. Он ахнул.
— Вы же мне это уже когда–то говорили!
Русаков вновь усмехнулся. Опять у пацана приступ ложных воспоминаний. Интересный типчик, интересный…
— Ну так как?
— Насчёт чего?
— Насчёт стихотворения! — процедил Русаков сквозь зубы. — Хочешь, чтобы я тебе что–нибудь прочитал?
— А вы пишите стихи?
Санитар кивнул и вдруг ему снова показалось, что сзади кто–то стоит. Он резко обернулся. Никого нет. Блин, это уже на паранойю смахивает.
— Что там? — поинтересовался наркоман.
— Ничего. Ладно, слушай. Стих называется «Глаза».
— «Глаза»?
— Ты что, плохо слышишь?
Возможно, во взгляде Русакова, парень увидел нечто, что его напугало, поэтому он успокаивающе замахал перед собой руками и воскликнул:
— Да ладно, ладно! Я просто переспросил…
«Надо будет ему как–нибудь всё объяснить, — подумал Русаков. — Предложить наркоты, а там… Наверное, лучше будет, если его агитацией займётся всё–таки Люси. Скучновато здесь стало без Толстого и Фантазёра. А этот нарик вроде как ничего, да и мозги работают. Плохо, конечно, что Люси уже не простая сестра, а секретарша. Всё изменилось, проклятье! Поневоле и самому меняться приходится…»
— «Глаза»! — повторно объявил он, грозно сверля парня взглядом. — Одно из лучших моих стихотворений; по крайней мере, я так считаю. Сочинено три года назад. Слушай. «Мне нравится смотреть в твои глаза…»
— Эй, вы только на меня так не смотрите!
Русаков схватил его за левую руку и, притянув к себе, прошипел:
— Не перебивать, ты! Хочешь, чтобы я тебе торазин или галоперидол прописал?
— Всё, всё, я молчу!
Русаков отпустил его и начал сначала:
Всё. Ну как тебе?
— Ну ничё. Нормально. А он что, у девушки глаза вытащил?
Губы санитара расплылись в улыбке, и он несколько раз энергично кивнул. Молодец, парень! Врубается. Надо всё же как–нибудь заняться его воспитанием — ему ведь ещё долго придётся здесь пробыть
Небольшая проблемка
Беременная женщина имела вид крайне взволнованный, и Юрий понял, что его ждёт какой–то сюрприз. Но что может быть ей известно? Неужели она и правда знает, кто убийца?
— Проходите, проходите, — быстро забормотала Русакова/экс-Голикова. — Только ненадолго — он должен скоро прийти на обед.
Держа в левой руке свою папку, Юрий быстро развязал шнурки ботинок и был очень удивлён, когда хозяйка квартиры, открыв дверь в ванную, пригласила его войти туда.
— А что там? — спросил следователь почему–то испуганно.
Она не ответила. Юрию показалось, что Русакова недавно плакала и что готова расплакаться ещё, но каким–то образом всё же себя сдерживает. Положив папку на полку для обуви, Юрий прошёл в ванную. Женщина протянула ему серую рубашку, до этого лежащую рядом с тазиком, заполненным водой с мыльной пеной.
— Вот!
Рубашка наполовину была мокрой, поэтому следователь принял её весьма осторожно. Что к чему?
— Вот! — ещё раз сказала Русакова, и её палец коснулся сырой поверхности там, где было несколько маленьких тёмных пятнышек.
— Что это?