1. Лаховские, Русакова/Голикова и Котов учились когда–то в одной школе и знали друг друга с детства.
2. Котов, Лаховский и Русаков учились в одном институте. После его окончания двое первых стали работать учителями в школе, а вот Русаков, исключённый с пятого курса за драку с ректором, устроился санитаром в психбольницу.
3. На протяжении пары лет Русаков находился в близких отношениях с Мариной, но потом переключил внимание на ее подружку.
4. Работая в той же больнице, где проходил курс лечения Лаховский, Русаков, судя по показаниям жены, регулярно вступал в гомосексуальную связь с пациентами, в том числе и с покойным.
5. В день убийства Русаков вернулся домой поздно ночью. На его рубашке имеются следы крови.
Из всего этого вытекало два вопроса:
1. По какой же причине Русаков убил Лаховского?
2. Почему убийство произошло на кладбище, возле могилы бывшего друга убийцы и его жертвы?
Русакова уже, похоже, позабыла о том недоразумении, что произошло между нею и Юрием. Теперь её мысли были заняты лишь собственным мужем. Она понимала, что если он — убийца её бывшего любовника, то на семейной жизни можно ставить крест. А если все её подозрения ошибочны? Что ж, тогда ей достанется, очень крепко и очень сурово.
Марина ждёт гостей
Перевернув вверх дном буквально всю комнату брата и так ничего и не найдя, Марина разочарованно опустилась на стул. Чёрт возьми, сейчас придёт этот (убийца?) Астронавт, который, похоже, надеется, что она отыщет то, что ему нужно — красную записную книжку Саши. Что он сделает, когда узнает, что она ничего не нашла? Убьёт и её?
«Я не убивал твоего брата».
Ну–ну. Может, не убивал, а может и убил. Так, уже без трёх два. Ни Астронавта, ни этого Юры. А что, если следователь не придёт? Вдруг он занят? Хотя выходной вообще–то, и он к тому же обещал… Да придёт, я думаю. А если нет, то выкручусь как–нибудь.
Тут Марина вспомнила про тетрадку «Катамнез», где брат что–то писал про неё. Придурок! Зачем он это делал?
А ведь им было так хорошо вдвоём… Они с Сашей идеально подходили друг другу, боже, так идеально, что… Марина, печально вздохнув, поднялась со стула и подошла к письменному столу. Ей вдруг показалось, что всё это — сон. Саша не умер, он просто куда–то вышел и скоро вернётся, вернётся к ней.
Вначале девушка подумала, что перепутала полки, но чуть позже подозрение стало уверенностью. Каким–то образом толстый психопат–импотент сумел стащить не только «Катамнез», но и те Сашины рассказы, которые он писал в больнице. Возможно, он наврал ей, сказав, что в них нет того, что ему нужно. И может быть… может быть, даже, он нашёл и красную записную книжку!
Но он же говорил по телефону с этим… Астронавтом? Они, получается, работают на пару. Тот что–то выспрашивал у Терехина, и чувствовалось, что толстяк его боится и ему подчиняется. Когда Астронавт приказал ему уйти, он ушёл, но… если они действуют заодно, то получается, что Терехин был послан к ней специально, чтобы отыскать эту чёртову записную книжку. Исходя же из того факта, что он украл несколько тетрадей (сунул их под пиджак, наверное), но ни словом не обмолвился об этом со своим «начальником», получалось, что он обманул не только её, но и его. Ведь иначе бы Астронавт не говорил с ней, не назначал бы встречу. Ему нужна была записная книжка… Что, если Терехин действительно нашёл её?
В дверь позвонили.
Что дальше?
В двадцать семь минут третьего Юрий наконец закончил писать протокол. Всё это время он нервно поглядывал на часы. Не дай бог, Марина куда–нибудь свалит…
Русакова расписалась, где надо, и он встал.
— Спасибо за помощь. Если всё, сказанное вами, подтвердится, то уже к вечеру мы арестуем вашего мужа.
Русакова вновь начала плакать и спрашивать Юрия, что же ей делать, если ОН узнает об её поступке. Следователь сказал, что беспокоиться не стоит, ничего плохого с ней не случится. А теперь извините, но ему надо ехать.
В реальности Юрию было наплевать, что будет с этой дурой. Обуваясь, он думал о том, что же ему сейчас делать: ехать к Марине или в психушку для беседы с Русаковым. Если последнее, то на всякий случай следует взять с собой ещё кого–нибудь — вдруг подозреваемый начнёт оказывать сопротивление? А впрочем, сопротивление чему? До ареста ещё как до Китая пешком. Никаких доказательств ведь нет. Сперва нужно будет сдать на анализ рубашку (Русакова упаковала её в целлофановый пакет, специально по просьбе следователя) и убедиться, что кровь на ней действительно принадлежит Лаховскому. А вдруг нет? А анализ этот можно будет произвести только в понедельник. Побеспокоить экспертов сегодня? А если все подозрения ошибочны?