— Ты не обращай внимания! — неожиданно миролюбиво сказал он. — Ей нравится, когда её бьют, обзывают. Поэтому не воспринимай всё это как реальность. Для этого есть другой термин — реальность согласованная. Ну, знаешь, как у каждой нации какие–то свои законы, приличия… Типа этого, короче. Мы с Маришей давно знаем друг друга и…
Из коридора донёсся истерический визг, потом — удар. Юрий вскочил.
Кто–то пришёл к Терехину
«У Нейрис было два выхода: один (аудио), как и положено, во рту, снабжённый встроенным динамиком, второй (аудио/видео) за левым ухом, скрытый длинными чёрными псевдоволосами. Им она пользовалась крайне редко — лишь в тех случаях, когда нужно было распечатать какую–нибудь мысль на принтере или записать на диск воспринимаемую глазными камерами информацию».
Терехин хмыкнул. Начало Сашиного рассказа «Программа для Нейрис» было многообещающим. «Что же будет с ней дальше? — подумал он. — И кто она вообще такая: биоробот или женщина будущего?».
Быстро сбегав на кухню, он достал из холодильника начатую банку сгущенки, а из стола — ложку. При супруге он есть сгущённое молоко почему–то стеснялся — ему казалось, что она осуждает его за это. Не маленький ведь мальчик уже, а к сладкому тянется, как муха к говну. Поэтому Терехин старался обычно есть сгущёнку, когда Катерины не было дома. Одна ложка, вторая, третья. Так, хватит. Надо воспитывать в себе силу воли. Хм, а может, ещё одну? Четвёртая ложка, пятая.
Когда банка опустела, Терехин с сожалением выкинул её в мусорное ведро и, вернувшись в комнату, продолжил чтение, с нетерпением ожидая, когда же у этой Нейрис начнутся какие–либо проблемы. Все сашины рассказы были построены однотипно: живёт–живёт кто–либо и вдруг у него начинаются огромные проблемы. Впрочем, на этом почти всё основано, если разобраться. Точно так же, как нет жизни без кислорода, нет жизни и без проблем.
Как вскоре выяснилось, проблемы Нейрис Ван 456/4А заключались в том, что пока она была выключена на ночь, в её второй выход проник чей–то вход. Киберманьяк изнасиловал её банк данных и, украв неизвестно для каких целей две трети информации, смылся. Чтобы найти потерянную память, Нейрис наняла частного детектива — странное трёхголовое существо с другой планеты, обладающее способностью путешествовать сквозь киберсети…
Да, фантазия у Фантазёра была что надо. Улыбнувшись и прикрыв глаза, Терехин возродил в памяти одну из тех многочисленных сценок, которые они разыгрывали в палате: он сам, Лаховский, Русаков и Люси. Сценарии обычно писал Фантазёр — они все ему доверяли. Русаков и Люси отвечали за любриканты и всякие такие штучки, которые можно было пронести с «воли», а в палате иметь не разрешалось. Он сам, Толстяк Дима, был практически никем — так, актёр на все случаи. В основном ему приходилось исполнять пассивные роли, в связи со своей импотенцией. Активность же его выражалась лишь в оральных ласках, когда он по сценарию должен был лизать у Люси.
Та сценка, которую он вспомнил, называлась «Анусофилы с Альтаира» и носила характер фантастического порнотриллера. Сюжет, написанный Лаховским, заключался в следующем. Живут себе спокойно муж–импотент и красавица–жена (исполнители Толстяк Дима и Люси), и вдруг откуда ни возьмись материализуются два альтаирца (Русаков и сам Фантазёр). У них в руках парализаторы (два игрушечных пистолета). Вот тут–то и начинается действие. «Парализовав» землян, альтаирцы начинают их насиловать — для того–то они и прилетели! Между собой анусофилы общаются на непонятном языке (абсолютная тарабарщина); земляне же говорить не могут, так как у них полный паралич.
От приятных воспоминаний Терехина отвлёк звонок. Странно, почему это Катерина звонит, если у неё есть ключ? Или это не она?
Но тогда кто же?
— Мумурон, ты здесь? — спросил он на всякий случай.
Но Мумурона по–прежнему где–то не было. Пришлось встать и направиться к двери, терзаясь разными догадками по поводу личности пришедшего. Может, конечно, это и правда вернулась с базара Катерина. Сколько она сегодня наторговала, интересно? Сможет ли она выделить ему денег на пару банок сгущёнки?
Звонок повторился. Терехин подкрался к двери на цыпочках и прильнул к глазку. На лестничной площадке никого не было.
«Может, это Русаков? — предположил он. — Но какого чёрта он меня преследует? Ведь мы больше не в больнице, Фантазёр убит, и игры окончены. Я больше не обязан быть мальчиком на побегушках».
Его руки сами собой потянулись к замку.