— Абсолютно уверен! Что-нибудь слышно о Финни Блэке?
— Нет. Гейтс следит за этим. Скоро его найдут: карлика нельзя не заметить, он слишком бросается в глаза. Теперь скажи мне…
— Ты хорошо лазаешь по деревьям, Блаунт?
— Хорошо я это делал в детстве, — ответил суперинтендант осторожно, будто подшучивал над сумасшедшим.
— Потому что кому-то надо обшарить каштановое дерево. Полагаю, никто не пытался отвлечь внимание сержанта, стоящего там?
— Нет. Все было спокойно. На дерево может залезть Бауэр. Он моложе меня, и ему нужно размяться после дежурства под этим деревом. Что у тебя на уме, Стрэйнджуэйз?
Найджел осторожно глотнул кофе. Затем, сложив вместе кончики пальцев, сказал:
— Первое: Финни Блэк обычно приходит в нервное состояние во время грозы; одна буря была в ночь убийства, другая — прошлой ночью. Второе: когда я побывал здесь в июне, Роберт Ситон сказал, что Финни повторяет любое действие, которое видит. Третье: Финни — клептоман. У него есть тайник недалеко от того места, где лесник устроил виселицу для зверей и птиц. Четвертое: прошлой ночью Финни стащил глиняную голову Роберта Ситона, сделанную мисс Торренс, положил ее в сетку — заметь, именно в сетку, — и забрался с нею на каштан.
— Потому что так проще всего, — заметил Блаунт, глаза его загорелись, — подвесить голову на ветке, как это делает со зверями и птицами лесник?
— У тебя очень здорово получается, Блаунт, — сказал Найджел тепло.
— Ты намекаешь, что есть и другие поступки, которые мог бы повторить карлик, когда он испуган громом и молнией?
— Точно. Он может копировать те действия, которые происходили при сходных обстоятельствах, или же повторять свои собственные.
— Мне кажется, чем скорее Бауэр залезет на дерево, тем лучше.
— Подожди, пока не покинет нас Ванесса Ситон: она собиралась покататься на лошади. Ей не надо быть здесь, чтобы не отвлекаться от красивых мыслей.
— А другие?
— Присутствие остальных, включая Торренсов, может оказаться полезным. Придумай какой-нибудь предлог, чтобы их всех там собрать. Конечно, тревога может оказаться и ложной. Прошло весьма много времени. Но есть и другие предположения. Скажу о них после того, как Бауэр все закончит.
Часы на деревенской церкви пробили одиннадцать, когда все собрались у каштана. Выходя из дому вместе с Робертом Ситоном, Найджел обратил внимание на то, что Дженет о чем-то оживленно говорит с суперинтендантом: она глядела вверх на дерево и ее слова явно застали Блаунта врасплох.
— Надеюсь, суперинтендант не собирается держать нас тут долго, — сказал Роберт Ситон. — Я хочу вернуться к своей работе.
Но Блаунт не торопился. Он отвел в сторону сержанта Бауэра и шепотом посовещался с ним. Потом попросил лестницу, и, пока Лайонел Ситон искал садовника, а тот лестницу, также прошло какое-то время. Если Блаунт хотел заставить нервничать тех, кто собрался у подножия огромного дерева, то он действовал не без успеха. Они беспокоились, не зная, о чем говорить друг с другом и почему, прожив рядом столько лет, они должны были искать тему для беседы в столь необычных условиях. А может быть, это незнакомцы, встретившиеся впервые, и контакт друг с другом им еще предстоит наладить. Найджелу, стоявшему в стороне, они казались гостями, отдыхающими в загородном доме. Вот эти гости собрались сфотографироваться вместе и томятся ожиданием: отпускают нелепые шутки, ведут бессвязный разговор, полувозбужденные-полураздраженные. Пока хозяин возится с камерой, каждый занят собой, каждый хочет попасть в фокус, оказаться на первом плане.
В ясном, чистом сиянии августовского утра, в свежем после ночной грозы воздухе, на блестевшей от дождя траве в ожидании садовника с его лестницей все пятеро словно застыли. Среди них своей крупной фигурой выделялась Дженет Ситон. Скрестив на груди руки и хмуря брови, она вдруг придвинулась к мужу, чтобы то ли найти у него защиту, то ли его защитить. Поэт, который до того стоял с отсутствующим видом, заложив руки за спину, теперь взял жену под руку естественным домашним жестом. На светлые волосы Лайонела и темные Мары Торренс упал солнечный луч.
Лицо девушки было серо-белым, цвета газеты, намокшей под дождем, и солнце безжалостно высветило ее блуждающий взгляд. Лайонел что-то пробормотал, и она поглядела на него с благодарностью, отчего стала казаться моложе и не такой вызывающе вульгарной. В нескольких ярдах от нее Реннел Торренс сунул руку в карман, достал трубку и кисет. Он, как могло показаться со стороны, старался не смотреть на остальных обитателей Плэш Медоу, двух полицейских, садовника и само дерево. Когда Торренс зажигал трубку, рука его дрожала. Сквозь дым он взглянул на Найджела, надув массивную нижнюю губу, нарочито долго смотрел на часы, потом пожал плечами и подвигал ногой.