Николасу понравились три финальных штриха. На сцену выкатили пушечные ядра, которые громыхали так, словно только что вылетели из пушек. Маленькая мачта, которую держал, стоя на просцениуме, крепкий рабочий, внезапно обрушилась, придавив несколько стонущих матросов на палубе. А потом, вызвав самые бурные овации за весь спектакль, оглушительно выстрелила пушка. На этом битва закончилась.
Когда Рандольф вывел труппу на поклон, раздались аплодисменты, но из партера кое-кто освистал актеров. Смешанные эмоции зрителей не смутили Рандольфа, который в знак благодарности величественно взмахнул рукой, но некоторые артисты, судя по всему, чувствовали неловкость. Да, «Семь футов под килем» едва ли задержится в репертуаре труппы Банбери.
Прошло довольно много времени, прежде чем толпа рассеялась, и Николас задержался, пережидая давку. Он сидел на опустевшей скамье и обдумывал приемы, которые можно использовать во время морского боя. Суфлер решил, что в эпизоде победы над Армадой нужно задействовать люк.
Но вдруг кое-что привлекло внимание Николаса, и он тут же напрочь забыл о пьесе. Смотрители убирали со сцены мусор, а один из них болтал с коренастым парнем из зала, словно со старым другом. Николас тут же узнал зрителя: это был член их труппы, Бенджамин Крич.
Сегодня в «Голове королевы» запланировали примерку и подгонку костюмов. Ни одна сцена не обходилась без роскошных туалетов, их шили с особой тщательностью, чтобы они могли соперничать с одеяниями богатой публики в ложах. В новой постановке Крич переодевается три раза, его костюмы требовали кропотливого труда. Николас встревожился, увидев, что актер проигнорировал примерку. Не впервые поведение Крича давало повод для жалоб. Его любовь к пивным была общеизвестна и служила постоянным поводом для шуточек среди коллег. Бенджамин не раз опаздывал на репетиции, поскольку мог проспать все на свете. Николасу приходилось то и дело штрафовать его.
В любой труппе актеры приходили и уходили, но Николас убедил Фаэторна создать небольшой актерский костяк и заключить с каждым контракт на постоянной основе. Таким образом, актеры хранили верность труппе, что гарантировало некоторую стабильность, а коллектив всегда можно было расширить в зависимости от количества персонажей в пьесе. Фаэторн оценил идею Николаса: группа актеров связывает себя обязательствами с труппой и — решающий аргумент для Фаэторна — возможно, соглашается на более скромное жалование в обмен на уверенность в завтрашнем дне. Бенджамин Крич являлся одним из таких постоянных членов труппы. Грузный и довольно угрюмый человек, он был, однако, неплохим актером и имел рекомендации из двух трупп. Крич обладал приятным голосом и умел играть почти на любом струнном инструменте. Актер-музыкант — ценное приобретение, особенно на гастролях, когда состав труппы нужно сокращать до предела.
В партере почти никого не осталось, и суфлер вышел на сцену проверить, как справляются его подопечные. Увидев Бенджамина, он подошел и тепло пожал ему руку. Завязалась оживленная беседа. Суфлер, судя по всему, отпустил какую-то шутку, и Крич игриво оттолкнул его. Эта картина воскресила в памяти Николаса другую сцену. В последний раз Крич на глазах Николаса толкнул своего коллегу с вполне серьезными намерениями. Началась потасовка, и Николасу пришлось разнимать противников. Теперь это событие приобретало новое значение.
Бенджамин Крич подрался тогда с Уиллом Фаулером.
Леди Розамунда Варли устроилась поудобнее на диванчике у окна и снова перечитала сонет. В меру слащавый, кроме того, ей понравилась остроумная игра слов. Стихотворение было без подписи, но внизу помещалась фраза «С любовь и фанатичной преданностью». Буквы «Л» и «Ф» были выделены, так что леди Варли без труда поняла, что сонет отправил Лоуренс Фаэторн. Она нервно рассмеялась.
Удача улыбнулась ей. Богатый и страдающий старческим слабоумием муж первое время не придавал значения их тридцатилетней разнице в возрасте, а потом пришлось уступить подагре, кожной сыпи и постепенному угасанию желания. Леди Розамунда была вольна искать удовольствий на стороне, что она и делала, не испытывая особых угрызений совести, и вскоре превратилась в опытную кокетку. Ее красота и очарование могли пленить любого мужчину, и леди Варли играла с чужими сердцами безжалостно, как кошка с мышью.