«Глориана» не живописала подробно всех ужасов войны, но и не игнорировала их. Пьеса представляла собой полную и честную картину жизни на корабле Сэмюель Рафф и Бенджамин Крич идеально справились с ролью матросов — простоватых, комичных, многострадальных и бесконечно преданных. Зрители в стоячем партере моментально прониклись к ним симпатией.
Но настоящим героем пьесы и дня был Лоуренс Фаэторн. Роль позволила ему показать свой бурный темперамент и продемонстрировать весь арсенал трюков. Он был то грубияном, то романтиком, то излишне откровенным, то молчаливым, простоватым и благородным одновременно. В его ухаживаниях за королевой соединялись тонкий юмор и нарастающая страсть, особенно когда он обращался к леди Розамунде Варли. Игра Фаэторна загипнотизировала публику.
Леди Варли была очарована, а лорд Уэстфилд пришел в бурный восторг. Даже граф Банбери перестал язвить и бессильно замолчал. Роджера Бартоломью пьеса тоже захватила, но по-другому. При виде Фаэторна у него тут же зачесались руки, но он решил не торопиться, а разозлиться как следует. Удачный момент настал в пятом акте.
Николас Брейсвелл долго продумывал сцену морского сражения и задействовал целый арсенал сложных трюков. Проворных смотрителей сцены заставили бегать туда-сюда, производя различные шумовые эффекты, а Джордж Дарт стал западным ветром в этот жаркий день. Фаэторн стоял на палубе юта и раздавал приказы. Рафф, Крич и несколько других моряков потели на батарейной палубе внизу. Мачту накрепко привязали веревками. По обе стороны сцены расставили пушки.
Через открытый люк в середине сцены доносился плеск воды. Страсти накалялись, на палубу выплескивали воду, которая ручейками стекала вниз. Одного из матросов, в которого якобы попало пушечное ядро, столкнули в люк. Очень простой прием, но он вызвал всеобщий восторг.
По мере того как пьеса приближалась к кульминации, на сцене разгорались нешуточные страсти. Фаэторн ревел в пылу битвы, когда его корабль попал под обстрел. Рабочие потянули за веревку, часть снастей пришла в движение и рухнула на сцену. Чтобы оглушить и напугать публику, использовали взрывы, фейерверки, барабаны, тарелки, гонги и трубы. На сцену выпихивали охваченные огнем металлические подносы, чтобы обозначить ту часть палубы, куда угодили пушечные ядра. Пламя тушили из люка, выплескивая ведра воды.
Фаэторн отдал приказ, и раздался грохот орудий. Палили не из одной пушки, как у Банбери, а сразу из четырех. Но даже это было не самым захватывающим трюком.
Когда в театре все громыхало и вибрировало, невысокий человек в черном вскарабкался на балкон второго яруса и с воплем отчаяния бросился вниз. Увы, самоубийца не рассчитал траекторию полета и приземлился в складки паруса, после чего рухнул на сцену, ударившись достаточно сильно, чтобы потерять сознание.
Даже искушенные зрители раньше не видели ничего подобного. Как и Лоуренс Фаэторн. Однако он с честью вышел из ситуации. Все поверили, что это часть спектакля, а Лоуренс не стал никого разубеждать. Он выдал две строчки экспромтом, приказав подобрать труп испанского пса и выкинуть за борт. Роджера Бартоломью бесцеремонно спихнули в люк. Пытаясь испортить спектакль и обессмертить свое имя, совершив публичное самоубийство, измученный поэт лишь украсил драму и заработал сильнейшую головную боль.
Мартин Ио появился на сцене, чтобы посвятить в рыцари преданного капитана, после чего пьеса закончилась под гром аплодисментов и одобрительные возгласы публики. Премьера «Победоносной Глорианы» прошла триумфально. «Семь футов под килем» пошли ко дну. На море теперь господствовала пьеса Эдмунда Худа.
Никто и не заметил, что Бартоломью не вышел на поклон.
Леди Розамунда Варли вместе с друзьями ждала в отдельном кабинете, все еще под впечатлением от прекрасного спектакля. Подали легкие закуски, беседа шла своим чередом, а затем лорд Уэстфилд привел Лоуренса Фаэторна. Для начала актер элегантно поклонился леди Розамунде, и она ответила лучезарной улыбкой, обращенной к нему одному. Хотя Фаэторна представили всем присутствующим, он не слышал имен. Для него в этой комнате существовал лишь один человек.
Леди Варли протянула обтянутую перчаткой руку, и Лоуренс поцеловал ее.