Через открытый люк в середине сцены доносился плеск воды. Страсти накалялись, на палубу выплескивали воду, которая ручейками стекала вниз. Одного из матросов, в которого якобы попало пушечное ядро, столкнули в люк. Очень простой прием, но он вызвал всеобщий восторг.
По мере того как пьеса приближалась к кульминации, на сцене разгорались нешуточные страсти. Фаэторн ревел в пылу битвы, когда его корабль попал под обстрел. Рабочие потянули за веревку, часть снастей пришла в движение и рухнула на сцену. Чтобы оглушить и напугать публику, использовали взрывы, фейерверки, барабаны, тарелки, гонги и трубы. На сцену выпихивали охваченные огнем металлические подносы, чтобы обозначить ту часть палубы, куда угодили пушечные ядра. Пламя тушили из люка, выплескивая ведра воды.
Фаэторн отдал приказ, и раздался грохот орудий. Палили не из одной пушки, как у Банбери, а сразу из четырех. Но даже это было не самым захватывающим трюком.
Когда в театре все громыхало и вибрировало, невысокий человек в черном вскарабкался на балкон второго яруса и с воплем отчаяния бросился вниз. Увы, самоубийца не рассчитал траекторию полета и приземлился в складки паруса, после чего рухнул на сцену, ударившись достаточно сильно, чтобы потерять сознание.
Даже искушенные зрители раньше не видели ничего подобного. Как и Лоуренс Фаэторн. Однако он с честью вышел из ситуации. Все поверили, что это часть спектакля, а Лоуренс не стал никого разубеждать. Он выдал две строчки экспромтом, приказав подобрать труп испанского пса и выкинуть за борт. Роджера Бартоломью бесцеремонно спихнули в люк. Пытаясь испортить спектакль и обессмертить свое имя, совершив публичное самоубийство, измученный поэт лишь украсил драму и заработал сильнейшую головную боль.
Мартин Ио появился на сцене, чтобы посвятить в рыцари преданного капитана, после чего пьеса закончилась под гром аплодисментов и одобрительные возгласы публики. Премьера «Победоносной Глорианы» прошла триумфально. «Семь футов под килем» пошли ко дну. На море теперь господствовала пьеса Эдмунда Худа.
Никто и не заметил, что Бартоломью не вышел на поклон.
Леди Розамунда Варли вместе с друзьями ждала в отдельном кабинете, все еще под впечатлением от прекрасного спектакля. Подали легкие закуски, беседа шла своим чередом, а затем лорд Уэстфилд привел Лоуренса Фаэторна. Для начала актер элегантно поклонился леди Розамунде, и она ответила лучезарной улыбкой, обращенной к нему одному. Хотя Фаэторна представили всем присутствующим, он не слышал имен. Для него в этой комнате существовал лишь один человек.
Леди Варли протянула обтянутую перчаткой руку, и Лоуренс поцеловал ее.
— Вы были восхитительны, мистер Фаэторн, — поздравила леди Розамунда.
— Меня вдохновляло ваше присутствие, мадам.
— Вы владеете искусством лести. — Она звонко рассмеялась и придвинулась поближе. — Какая будет следующая пьеса?
— Как вы пожелаете, мадам.
— Я?
— У нас обширный репертуар. В какой роли вы хотели бы увидеть меня в следующий раз?
— В роли Гектора.
Их взгляды говорили сами за себя с приятной откровенностью. Фаэторна приводило в восторг ее кокетство, а леди Варли — его смелость, граничащая с наглостью.
— И когда же вы хотите, чтобы я сыграл для вас, леди Варли?
— Как вам будет удобно.
— Я посвящу спектакль вам.
— Это честь для меня, мистер Фаэторн.
— Сообщить вам о дате представления?
— Я ужасно обижусь, если вы этого не сделаете.
— О, одно могу обещать вам — это будет очень скоро.
— Хорошо, — спокойно согласилась она. — Ловлю вас на слове.
Итак, встреча назначена. Среди шумной толпы, увидевшись впервые, они договорились о любовном свидании. Фаэторн был в восторге. Вот уж поистине счастливый день. Немногим удавалось за пару часов разбить Армаду и завоевать сердце Розамунды Варли.
Бенджамин Крич вышел из театра с коллегами, но скоро простился с ними и направился по своим делам. Как и остальные, он остался доволен спектаклем и испытывал сейчас облегчение. Однако его чувства не были вполне искренними. Трудно радоваться, когда ты слуга двух господ.
Никто не знал лондонские таверны так хорошо, как Крич, так что он без труда нашел место, где ему назначили встречу. Так, пройти по Истчип, повернуть налево, потом направо — вот оно. Вывеска гласила: «Колотушка и клин». Крич осознал, что очень хочет выпить, и вошел в дверь, нырнув под низкую балку.