Управляющий поднял плетку — эмблему своей силы — и хотел было броситься на дерзкого и ударить его, но опомнился, оглядевшись вокруг. Он был один, и его наглость могла бы раздразнить даже таких забитых людей, какими были несчастные арендаторы земель лорда Бэллинэгема.
— Ступай, Вилль! — проговорил наконец старик молодому человеку, заступившемуся за его дочь.
Но в тот же момент Бастиан крикнул:
— Стой! Связать молодца и доставить в замок. Ты, Бруф, отвечаешь за него своей головой. Ну, а теперь к делу. Если вы не скоро соберетесь в путь, то вам придется почувствовать на себе властную руку милорда.
С этими словам Бастиан удалился.
— Вилль, я должен отправить тебя в господский дом, — сказал Бруф, — но я поговорю с леди Вероникой, быть может, она заступится. Не хочу ни в чем упрекать тебя, но помни, сопротивление не приведет ни к чему.
Билль пробормотал со вздохом:
— Сопротивление — приведет, но один в поле — не воин.
Никто не возразил, хотя все слышали его слова. Арендаторы постепенно разошлись по хижинам, чтобы вооружиться и захватить немного съестных припасов. Не прошло и пяти минут, как все снарядились в путь к лесу.
Женщины, собравшись в кучку, некоторое время с любопытством следили за сборами мужского населения, оживленно беседуя между собой, а затем разошлись по своим делам; только дети, собаки да свиньи продолжали свою возню на улице.
Прошло часа два, как вдруг вся детвора, испуганно и громко крича, разбежалась по домам. Поводом к этому послужило появление двух молодцов, которые вброд переправились через ручей и затем появились в деревне. Оба они принадлежали несомненно к разбойникам. Подойдя к дому мельника, они остановились и после краткого совещания вошли в дом, где находились жена Бруфа и его две дочери.
Один из молодцов, войдя, прямо направился к Анне, схватил ее и потащил из дома, между тем как его спутник старался удержать других женщин. Но вскоре и он последовал за своим товарищем, и они поспешно скрылись из деревни, таща за собою кричавшую девушку.
Сбежались женщины и дети и по требованию мельничихи хотели даже броситься в погоню за разбойниками, но им пришлось отступить, так как один из них взял Анну на руки, а другой стал грозно наступать на преследовавших.
Не прошло и пяти минут, как разбойники скрылись со своей добычей по ту сторону возвышенности, оставив мельничиху и остальных жителей деревни в слезах и смятении.
У лорда Бэллинэгема были две причины устроить пышный охотничий праздник. Первой была та, что он хотел утешиться от неприятности, из-за несостоявшегося брака его дочери с Лурганом, на что Бэллинэгем очень рассчитывал. Редко бывая в Белфасте, он о крушении своей надежды узнал, лишь получив приглашение на свадьбу Лургана с Эстер Спитта. Второй причиной было желание показать, что его дела вовсе не так плохи, как все предполагали, и он разослал массу приглашений. Правда, из Белфаста никто не приехал, но из соседей собрались очень многие.
К приехавшим рано утром гостям присоединились новые, и по данному знаку все собрались в зале замка. Общество было пестрое, еще пестрее были наряды гостей.
Лорд с умыслом решил устроить именно охотничий праздник: гости на нем могли чувствовать себя совершенно свободно, да и сам он оставаясь любезным хозяином дома, под своей непринужденностью мог скрывать многое, что беспокоило его. Несколько иначе вели себя его жена и дочь, но на это за общим оживлением обращали мало внимания.
Общество провело за завтраком около часа, как вдруг послышался конский топот.
Первым движением присутствующих было выглянуть в окно, но уже послышались возгласы удивления и упоминание имени Лургана. Несколько мгновений спустя Лурган появился в комнате и направился к Бэллинэгему, чтобы приветствовать его.
Хозяин принял его несколько холодно и сдержанно, но все же чрезвычайно вежливо. Поздоровавшись со всеми членами семьи, Лурган обратился к гостям, осыпавшим его вопросами о женитьбе.
Господа, я мог бы вам сказать, что воспользовался приглашением почтенного лорда Бэллинэгема, несмотря на то, что вчера состоялось мое бракосочетание, но это была бы неправда, я еще холост.
— Что это означает? Расскажите!
Да, я одумался, — заявил Лурган. — Я увлекся блеском Спитты, но, когда опомнился, понял, что счастье брака составляет не богатство, не блеск, а истинная, чистая любовь… Да, да, господа! Дело в том, что вместе с богатой супругой и ее предстоящим наследством мне пришлось бы принять и друга семьи, который годится мне в отцы.