Он приказал ранним утром приготовить лошадей, чтобы отправиться с Пельдрамом в Кэнмор-Кастл.
Лейстер отдыхал в объятиях Филли. Он мог быть веселым, так как слова Елизаветы, что она не желает выходить замуж, обеспечивали ему на некоторое время спокойствие и отдаляли кризис. Филли поделилась с ним своим беспокойством, навеянным на нее угрозами Кингтона, а он, забыв, что еще недавно был готов на крайние средства, решил, что Кингтон без нужды преувеличивает опасность. Почему было ему бояться Сэррея и Брая? Ведь он сдержал слово и сделал Филли графиней Лейстер? К чему Кингтон хотел переменить местопребывание Филли и удалить ее из того круга, который был ей мил и делал жизнь сносной? В душу Дэдлея закрадывалось подозрение, что Кингтон нарочно преувеличивает размеры опасности, чтобы казаться как можно более необходимым, и это подозрение еще больше увеличилось, когда Филли дала ему понять, что очень мало доверяет этому человеку.
Лейстер вышел в другую комнату и приказал позвать Ламберта, и при виде его замкнутого, серьезного лица, у него мелькнула мысль, что, пожалуй, этот человек мог бы заменить ему Кингтона во всем, что касалось соблюдения тайны его брака.
— Вы — старый слуга прежних владельцев Кэнмор-Кастла, — начал он в снисходительно-благосклонном тоне, чтобы ободрить Ламберта. — Кингтон хвалил мне вашу надежность, и у меня есть доказательства ее. Вы знаете, какие причины заставляют меня держать в тайне свой брак. Скажите, как по-вашему: в полной ли безопасности здесь моя жена, даже если произойдет самое худшее и по повелению королевы произведут обыск замка?
— Здесь она в полной безопасности.
— Значит, вы не разделяете мнения Кингтона, что лучше было бы переменить местопребывание графини?
— Если бы это случилось, то я подумал бы, что леди лишилась вашего расположения.
— Вы подозреваете, что кто-либо из слуг способен выдать мой тайну?
— Нет, но под врагами я подразумеваю тех, кто посоветовал вам удалить венчавшего вас священника, кто выкрал метрику о вашем браке из церковных книг и теперь хочет лишить вашу супругу моей защиты. Простите откровенную речь, но я позволю себе спросить вас, ваше сиятельство: может ли быть враг более опасный для вашей тайны, чем человек, делающий все, чтобы лишить вашу супругу доверия к честности ваших намерений? Я не говорю, что это случилось или может случиться, — уточнил Ламберт, заметив, что лорд покраснел и резко вскочил с места, — но попытка сделана, и, как ваш верный слуга, я не смею умолчать об этом.
— Кто осмелился на это?
— Сэр Кингтон сказал леди, что доказательства законности вашего брака имеются у него одного и что в его власти заставить исчезнуть их!
Лейстеру было неприятно, что Кингтон зашел так далеко, но в тоне Ламберта было что-то такое, что привело его в еще большее раздражение.
— Я не потерплю, чтобы мои слуги подозревали друг друга без достаточных оснований! — повысил он голос. — Откуда вы знаете, что Кингтон позволил себе подобную наглость? Неужели моя супруга унизилась до того, что сделала вас своим поверенным?
— Нет, но ввиду того, что я должен оберегать ее, я не закрываю ни глаз, ни ушей, если к ней приближается кто-нибудь иной, кроме вас. Я подслушал все это.
— Ваше рвение заслуживает благодарности, но в будущем я посоветую Кингтону держать вас подальше. Я доверяю ему так же, как и вам, и если захочу, чтобы мои поручения передавали моей супруге вы, то сообщу их вам. Поэтому успокойтесь! Кингтон действовал согласно моему желанию, хотя форма, в которой он передал мое решение, видимо, неподходящая. Я люблю слуг, которые повинуются слепо и размышляют только в тех случаях, когда я того требую от них.
Лейстер сказал последнюю фразу особенно решительным тоном, чтобы твердо объявить Ламберту свою волю. Казалось, тот усилием воли подавлял в себе желание дать полную угроз отповедь, и Лейстер инстинктивно почувствовал, что, быть может, Кингтон был прав, настаивая, чтобы Филли покинула Кэнмор-Кастл. Поэтому он решил продлить испытание до крайних пределов, ожидая, что Ламберт недолго будет в силах владеть собою и выдаст то, что происходило у него в душе.
— Допустим даже, сэр Ламберт, — продолжал он, — что я буду поставлен в необходимость совершенно отрицать, будто брачная церемония действительно состоялась, и доказывать, что вы были введены в заблуждение. Быть может, моя жизнь будет зависеть от того, чтобы этот брак превратился в несуществующий, и я заставлю леди совершенно исчезнуть на некоторое время. Но в таком случае от человека, счета которого по управлению Кэнмор-Кастлом никогда еще не проверялись мной, я потребую слепого повиновения мне и полного молчания. Могу я рассчитывать на это?