Дарнлей молчал. Лорды тоже обращались к нему с вопросами, но он ничего не отвечал им. Тогда французский посланник объявил, что, собираясь бежать, Дарнлей обрек на нарекания либо свою собственную честь, либо честь королевы. И спросил, может ли он привести обоснованную мотивировку бегства или не даст никаких убедительных объяснений своего поступка.
У Дарнлея не хватило духа привести свои основания. Он заявил, что королева не давала ему никаких оснований для бегства, и Мария, добившаяся своего, объявила, что вполне удовлетворена таким ответом; теперь она была свободна от всяких нареканий, и Дарнлей мог бежать или оставаться, как ему угодно.
Благодаря этому отношения между супругами стали еще хуже, чем прежде, теперь Мария пренебрегала даже внешними формами общения с супругом. Дарнлей заявил, что не желает больше встречаться с ней, и отправился в Стирлинг, но принялся писать оттуда письма, в которых снова стал угрожать бегством. Словом, благодаря своей нерешительности, он все более и более становился достойным всяческого презрения.
На юге между дворянством возникли раздоры. Мария отправилась туда вместе с Мюрреем, чтобы наказать нарушителей мира, и делала по тридцати шести миль в день. Подобное напряжение в связи с известием, что Босвел в сражении с разбойником Джоном Эллиотом был ранен, привело ее к опасной болезни. Она навестила Босвела и, потрясенная страданиями любимого человека, упала в обморок, изнуряющая лихорадка приковала ее к постели, и уже стали бояться за ее жизнь.
Известие о болезни Марии дошло до Дарнлея, он поспешил приехать, но вернулся, не повидавшись с ней, так как узнал, что ее состояние улучшилось.
Однако лорд Лэтингтон открыто говорил, что сердце Марии готово разорваться при мысли, что ее супругом должен оставаться Дарнлей.
Лэтингтон состоял в родстве с большинством тех заговорщиков, которые убежали после убийства Риччио. Он совершенно правильно думал, что королева все простит, если ее сердцу дадут возможность проложить дорогу к счастью. Он переговорил об этом с Босвелом и увидел, что тот выказывает готовность содействовать прощению заговорщиков, если за это они освободят королеву от ее супруга. Когда же Лэтингтон представил королеве свой план, то она объявила, что согласится на него только в том случае, если развод произойдет по закону и не причинит вреда правам ее сына. Однако это было невозможно, так как разводу должен был предшествовать скандальный процесс, поэтому Лэтингтон намекнул, что заговорщики найдут и другие средства освободить ее от Дарнлея.
— Но не такие, — строго возразила королева, — которые могли бы задеть мою честь, иначе я откажусь от короны и уеду во Францию.
Когда Босвел узнал, что королеве предложили пустить в ход крайнее средство, то он заключил с Лэтингтоном, Гэнтли, Эпджилем и сэром Бальфуром союз, целью которого было убить принца-супруга, так как он был врагом дворянства, тираном и оскорбителем королевы.
Уступая настояниям Босвела, Мария разрешила вернуться бежавшим лордам, которые были изгнаны за убийство Риччио. Все, кроме Дугласа, были помилованы. Это одно уже заключало в себе смертный приговор Дарнлею, так как он вдвойне предал этих людей.
В панике он убежал в Глазго и там заболел оспой. А тем временем Босвел вербовал убийц, злоупотребляя при этом именем королевы, и привел Марию в крайнее раздражение, сообщив ей, будто Дарнлей замыслил похитить сына, чтобы править от его имени.
Несмотря на это, Мария все-таки отправилась в Глазго, чтобы навестить больного супруга. Хотела ли она еще раз испытать свое сердце и защитить его против надвигающейся опасности, или же она хотела присутствовать при мести и видеть, как он заплатит за пролитую кровь Риччио?
Когда королева приехала в Глазго и явилась к больному, то стала горячо упрекать его за новый заговор. Дарнлей отрицал соучастие в нем и рассказал ей, что, наоборот, заговор составлен против него самого, но он не может поверить, чтобы она, его родственница и супруга, таила злые намерения против него. По его словам, ему для подписи предложат документ, и если он не подпишет, то смерть его предрешена.
— Но я дорого продам свою жизнь! — грозился Дарнлей.